— Ничего. Больше ничего не вижу.

— Но этого не может быть! Ты только что вспомнила, попробуй сосредоточиться! — Он был так возбужден, что с силой тряхнул ее за плечи.

— Ты делаешь мне больно.

— Извини. Просто мне трудно понять. Только что ты чего-то вспомнила, и вдруг опять провалы в памяти.

На глаза Фреи навернулись слезы.

— Ради бога! Только не плачь! Просто я… мне… — Он не знал, как ее успокоить, и ему не пришло ничего другого в голову, как обнять ее. — Я не хотел, я не это имел в виду, я не хотел, не плачь! — повторял он снова и снова, качая ее, как ребенка.

«Как же помочь ей вспомнить, пока не поздно? — между тем спрашивал он себя. — Ведь известно, куй железо, пока горячо». Если бы он имел на нее такое же влияние, как те глаза, руки и голос!.. Подожди-ка! А что, если попробовать? Фрея рассказывала, что голос был очень ласковым, глаза смотрели неотступно и требовательно…

Лапидиус, продолжая качать Фрею, постарался придать своему голосу подобное звучание:

— Мы с тобой вдвоем в этой пещере, высоко в горах, на Оттернберге, ты и я, я с тобой, ты ничего не боишься, ничего. Мы в пещере, я с тобой, и ты ничего не боишься. Смотри мне в глаза, так, хорошо. Ты и я, мы вместе в пещере, ты ничего не боишься…

Он сам заметил, что невольно повторяет одни и те же фразы. Они успокаивали Фрею. И его тоже. Он продолжал:

— Мы в пещере, Фрея, ты и я, и ты ничего не боишься. Видишь грот? Ты в пещере, в большой зале, и ты ничего не боишься. Ты чувствуешь приятное тепло. Горит огонь, ты лежишь у огня, тебе тепло, и ты ничего не боишься. Я с тобой. Маски дьявола, у них рога, тяжелый подбородок, темные глазницы. Один дьявол снимает маску, он снимает маску. Ты видишь его. Ты видишь его лицо, и тебе не страшно. Я с тобой. Ты видишь лицо дьявола, и тебе не страшно. Как выглядит это лицо?

Казалось, Фрея заснула в его руках. Он на мгновение перестал ее покачивать:

— Как выглядит лицо, Фрея? Ты ведь его видишь?

Фрея приоткрыла глаза:

— А?

— Как выглядит лицо?

— Я… я не знаю.

— Ну ладно, это ничего. Смотри мне в глаза и слушай мой голос.

Он попробовал повторить всю литанию, надеясь разорвать чары, которыми она явно еще была скована, обратным внушением. Но ничего не вышло.

Он качал ее и качал. Было бы слишком просто, подумалось ему, если бы Фрея сейчас описала Тауфлиба. Иди двух других дьяволов. Фетцера. Или Крабиля, Вайта, Мекеля, Нихтерляйна. Или Горма.