* * *

Дивизия, как мы сказали, вошла в состав 8-й армии, которая, в свою очередь, включалась в Волховский фронт. На этом фронте обстановка более или менее стабилизировалась, и фронтовые учреждения требовали от подчинённых частей и соединений строгого порядка, своевременной отчётности и безупречной службы. То же самое, естественно, требовали от своих частей и входящие в состав фронта армии.

Начсанарм 8-й армии, военврач первого ранга Николай Васильевич Скляров часто и сам, и через своих помощников инспектировал медицинские службы и сурово взыскивал с нерадивых или неумелых работников. Поскольку 24-й медсанбат теперь подчинялся ему, он решил проверить его лично, поэтому 10 февраля 1942 года начсанарм Скляров в сопровождении армейского хирурга, военврача первого ранга Брюлина и армейского терапевта, военврача второго ранга, профессора Берлинга совершенно неожиданно появился на территории медсанбата. Обойдя и тщательно осмотрев все помещения и подразделения батальона, а также выслушав своих помощников, проверявших постановку лечебной работы и отозвавшихся о ней положительно, начсанарм остался доволен.

Во время ужина, приготовленного в помещении, где жили командир, комиссар и Алёшкин, в товарищеской беседе Скляров, похвалив их, заметил, обращаясь к Брюлину и Берлингу:

— Вот видите, как можно работать! А что мы видели в 26-м полковом полевом госпитале? Грязь, голодных людей, десятки необработанных раненых, каких-то разболтанных, не знающих, что они должны делать, врачей. Нет, начальника 26-го госпиталя надо снимать, и мне кажется, его вполне мог бы заменить, например, товарищ Перов, ему в медсанбате уже тесновато. А товарищ Алёшкин мог бы остаться здесь вместо него.

Оба названных покраснели от удовольствия, им льстила и похвала, и возможность продвинуться по службе. Особенно был доволен Виктор Иванович, ему очень хотелось стать начальником госпиталя. Как-никак, а положение госпиталя по своей безопасности с медсанбатовским, конечно, сравнить было нельзя. Хотя это и имело для Перова известное значение, главное заключалось в том, что начальник госпиталя — это начальник самостоятельной армейской части, подчинённой только начсанарму.

А Скляров, между тем, продолжал свою речь:

— Ну, это всё в будущем, а сейчас давайте поговорим о настоящем. Вот что, друзья, устроились вы неплохо, но всё-таки всего не учли. Госпиталей в нашей армии мало: часть их мы ещё не вывезли из-под Ленинграда, а тем, которые уже переправляются, необходимо определённое время для развёртывания и приведения в порядок людей и материальных ресурсов, ведь не каждому так подфартит, как вам. Бараков в этом районе почти не осталось, возить раненых во фронтовые госпитали для хирургической помощи далеко и опасно, поэтому мой вам совет и приказ: обрабатывайте всех раненых у себя, делайте все неотложные операции, эвакуируйте только тех, которым будет нужна помощь особых специалистов, а остальных после операций выдерживайте у себя, сколько нужно. Ваши врачи, по мнению моих помощников, — он кивнул на Брюлина и Берлинга, — с этим делом вполне справятся.