Прихожие люди прежде всего стали устраивать кузни. Запылали горны, зашумели меха, на сотнях наковален застучали молоты кузнецов-молотобойцев.

Готовили железные полосы, болты, скрепления — и вот чудо из чудес: не прошло и десяти недель после начала работ, как с обоих берегов, сажен на двадцать от берега, в реку врезались широкие, огороженные перилами устои с толстой бревенчатой настилкой, укреплённые на тройном ряду громадных свай. Место было выбрано по возможности самое узкое, но всё-таки между двумя громадными помостами, помещенными на обоих берегах, оставался пролет сажень более ста[95].

Преодолеть это роковое пространство, казалось, не было ни малейшей возможности: глубина реки и быстрота течения не давали возможности забивать сваи.

Поляки и многие иноземные ратные люди, прибывавшие к войскам Ягайлы, с усмешкой глядели на эту работу и доказывали друг другу, что из всей затеи ничего не выйдет. Пространство между двумя устоями наполнять было нечем.

Между тем, войска Ягайлы шли быстрыми переходами к Плоцку, и Витовт направлялся к тому же пункту, а мост всё ещё был не готов. Всех мучило уже не сомнение, а уверенность, что перебросить всю польскую армию с её обозом и тяжестями через Вислу будет невозможно за недостатком перевозочных средств.

Польские старосты привислянских округов начали готовить лодки и паромы, но что могли сделать они в такое короткое время, которое оставалось до предстоящего соединения армии?

Прусские рыцарские шпионы, которыми тогда кишмя кишела не только Литва, но и вся Польша, с радостью докладывали ордену, что дикая затея Витовта перебросить мост через Вислу оказалась несбыточной химерой и что все труды и усилия пропали даром.

Ввиду этого рыцари за три недели до окончания срока перемирия, заключённого с Ягайлой, почти тотчас по взятии Золотырни, быстро повернув вдоль границ, двинулись прямо навстречу войскам Витовта, рассчитывая, что им удастся встретиться с ними раньше, чем Ягайло может с ними соединиться, будучи задержан переправой.

Войска Витовта находились только в двух днях пути от Плоцка, а к нему ещё не являлись псковичи с известием об окончании постройки. Он начинал не на шутку тревожиться, когда ему доложили, что тысячник от псковичей и новгородцев бьёт челом и просит предстать перед его светлыми очами.

— Впустить, — приказал великий князь, и старик почтенного вида, в нарядном кафтане новгородского покроя, предстал перед ним и ударил челом.

— Ну, что старче, как мост? Кончили?

— Кончили-ста, вашей великой княжеской милости, — отвечал с новым поклоном старик, — когда прикажешь, государь настилочку стелить?