— Вперёд! Вперёд, братья во Христе! — гремели их голоса, призывая рыцарей к новому бою, и рыцари с новою силой бросились на противников и, вновь отбитые, перестраивали ряды для новой атаки.

Гроссмейстер был впереди, он словом и примером воодушевлял своих и подскакивал на несколько сажен к польским рядам.

В это мгновение из рядов польского войска на чудном коне вылетел юноша, почти мальчик, Добко из Олесницы герба Дембно, и с копьём наперевес бросился на великого магистра.

Перед лицом стеснившихся войск начался невиданный поединок между гроссмейстером ордена и польским юношей. Зрители словно оцепенели. Ни с той, ни с другой стороны никто не бросился вперёд, чтобы помешать бою.

Ульрих Юнгинген принял дерзкий вызов, и ловким ударом копья отбил копьё Добко, но копья разлетелись в щепы. Начался бой на мечах. Рыцарь был и крупнее ростом, и много сильнее польского юноши, но тот был моложе, быстрее в движениях и увёртливее. Мечи загремели о щиты, и, в свою очередь, Добко чуть избежал рокового удара, но, теснимый могучим соперником, только парировал удары, медленно отступая к своим. В пылу преследованья гроссмейстер и не заметил, что подъехал близко к польским рядам. Ему удалось уже ранить коня дерзкого юноши и он мечтал свалить всадника ударом тяжёлого меча. Гибель смельчака была неминуема, но тут первый не выдержал пылкий витязь, Ян Варшавский герба Наленч. Он выхватил меч и бросился на помощь Добко. Следом за ним бросились несколько отважнейших вождей, а за ними — и вся масса первого знамени Краковской земли. Гроссмейстер, увидав опасность, которой подвергался, бросился обратно к своим. Рыцари должны были раскрыть ряды, чтобы принять его, а на хвосте его коня ворвалось, вслед за ним, в ряды рыцарей, почти всё краковское знамя.

Начался последний смертный бой подкреплённых свежими войсками поляков, с изнемогавшими от усталости рыцарями. Витовт, приведший наёмные полки вовремя, на подмогу был всюду. Со всех сторон загремели трубы польских и литовских войск. Ободрённые прибытием помощи, а также видом своего обожаемого князя, литовско-русские войска с новой яростью бросились в последний бой, огибая всё более и более правый фланг врагов. Победный гимн немцев теперь умолк. Бились молча, долго, с остервенением. Толпы рыцарей, теснившихся теперь с трёх сторон, начали стискиваться в нестройную кучу. Ряды смешались. Не было слышно больше ни командных слов, ни приказания начальников. Свои и враги перемешались, и началась страшная неописуемая борьба народов, борьба двух ненавидящих друг друга рас — германской и славянской.