Измена своих, многочисленность не знающих пощады врагов, смерть многих тысяч храбрейших воинов поколебали наконец дух рыцрей. Один из комтуров, тот самый Генрих Тетинген, который приказывал носить перед собою два меча, чтобы обмочить их в польской крови, первый решился сказать великому магистру, что можно ещё, собрав уцелевших рыцарей, пробиться с ними сквозь цепь врагов.

Гроссмейстер был вне себя от бешенства и гнева. Два раза обманутый победой, поражённый в самое сердце изменой своих, он гордо закричал в ответ:

— Избави Бог, чтобы я покинул поле, на котором пало столько храбрых!

Снова подняв свой тяжёлый меч, он бросился в самую жаркую свалку! Но ни его геройство, ни чудеса храбрости всей орденской братии — ничего не могли теперь сделать с беззаветной удалью и безграничной храбростью славянских ополчений. Скоро бой превратился в громадную травлю рыцарей в белых плащах и их первых пособников «гербовых»; их травили, ловили, избивали во всех направлениях. Орденские войска всюду сдавались и преклоняли колена перед победителями. Только одна часть рыцарского войска, притиснутая к деревне Танненберг, дралась отчаянно. Ею командовал сам великий маршал Фридрих Валленрод.

Витовт, мчавшийся теперь победителем по заваленному телами полю, заметил этот отчаянный бой и сам со своими приближенными воеводами бросился в свалку. Маршал заметил его и, желая хотя бы дорого продать свою жизнь, пришпорил коня и бросился прямо на него, рассчитывая поразить его неожиданным ударом.

Смелый план немца чуть не удался. Между ним и великим князем не было никого из ратников, который мог бы удержать стремление великого маршала, обладавшего колоссальной силой. В нескольких шагах находился только князь Давид Смоленский, только что прибежавший со своими смолянами на место битвы. Он быстро бросился вперёд, прикрываясь щитом, но поскользнулся в луже крови, и успел только, падая, ударить коня маршала концом меча по морде. Бешеный конь сделал отчаянный вольт в сторону. Меч Валленрода скользнул по шлему Витовта и всей силой ударил по шее его лошадь. Конь был убит, но великий князь спасён. Подоспевшие смоляне бросились с топорами на Валленрода и защитили великого князя. Скрежеща зубами, кинулся маршал обратно, но в ту же самую секунду что-то мягкое хлопнуло его по лицу, скользнуло по шее и затянулось на ней мертвою петлей. Проклятие так и замерло на его губах.

— Вур! Вур! Алла! Алла! Вот она магистра! Моя маггистра! — раздался радостный крик — и молодой татарин на бойкой лошади словно из под земли вырос перед великим князем.