Ягайло вспыхнул.

— Как смеешь ты забываться? — крикнул он в бешенстве. — Прочь руки!

Но оруженосец не выпускал поводов.

— Пусти, или поплатишься жизнью! — горячась всё более и более, кричал король.

— Рази, государь, не выпущу. Что моя смерть в сравнении с твоей? — отозвался храбрый Жолава. Ягайло окончательно вышел из себя, и изо всех сил ударил упорного чеха копьём. Острие не пробило тяжёлых лат, но Жолава закачался и выпустил повода. В ту же секунду Збигнев Олесницкий заступил его место и стальной рукой схватил за узду коня.

— Прочь! Прочь! — кипятился Ягайло и снова взмахнул копьём, но бесстрашный молодой витязь даже не вздрогнул. Он твёрдо поглядел прямо в глаза своего владыки, словно говоря: убей и меня, твоего спасителя!

Николай Тромба, видя, что дело может принять дурной оборот, бросился на колени перед королём к поднял кверху большой золотой крест.

— Именем Господа, распятого за нас, заклинаю, не губите себя и нас! Ваша смерть — гибель всех нас и Польши!

Вся, без исключения, свита Ягайлы бросилась, по примеру подканцлера, на колени вокруг короля, умоляя его не рисковать более собою. Король прослезился и передал копьё оруженосцу. Он отказался от личного участия в битве.

А рыцарские полки давно пронеслись мимо, и опасность с головы короля перешла теперь на всю его армию. Положение её теперь было ужасно. Прибытие свежих отрядов рыцарских войск давало крыжакам преимущество и в численности, и в позиции. Теснимые с трёх сторон наседающими рыцарями, поляки начали отступать. Немцы торжествовали. По всей их линии загремел снова их победный гимн:

— Христос Воскрес! Будем радоваться, братья во Господе, он сломал рога язычникам, Христос Воскрес!

Религиозное увлечение, казалось, удесятерило силы фанатиков-рыцарей, победа их была теперь несомненна. Польские ряды отступали, они уже не могли больше удерживать страшный натиск врагов.

Ягайло понял это и закрыл глаза рукою. Всё было потеряно, не была потеряна только одна надежда на Правосудного Бога. Положение короля становилось опасным. Что могли сделать, в случае отступления те 60 латников, которые составляли весь конвой короля?

Не спросясь Ягайлы, который, закрыв глаза, тихо шептал молитвы, крестясь и целуя реликвии, Збигнев Олеснецкий пришпорил коня и помчался к лесу, где за закрытием стояло земское польское знамя земли Мазовецкой, ещё не вступавшее в бой. Оно было оставлено на всякий случай, чтобы насколько возможно прикрыть отступление. Командовал им один из храбрейших польских витязей, Келбаса герба «Наленч».

— Идите и защищайте своего короля и властелина. Он в смертельной опасности! — крикнул Збигнев, подскакав к мазовчанам.