Второе ее замужество за А.В. Марковым-Виноградским можно даже назвать счастливым, хотя муж и был на двадцать лет её моложе.
Бедность имеет свои радости, и нам всегда хорошо, потому что в нас много любви… Может быть, при лучших обстоятельствах мы были бы менее счастливы.
Пушкин уважал тех женщин, которые держали себя вдали от него, как, например, моя жена и некоторые другие. Она, моя голубка, своим светлым, чистым взглядом, своими скромными манерами и речами, своею простотою, исполненною невинности сердечной, своим поэтическим идеализмом и высшими воззрениями на жизнь исключала возможность грязных поползновений и была воспета Пушкиными «как мимолетное виденье», «как гений чистой красоты».
Муж сегодня поехал по своей надобности и должности на неделю, а может быть, и дольше. Ты не можешь себе представить, как я тоскую, когда он уезжает! Вообрази и пожури меня за то, что я сделалась необыкновенно мнительна и суеверна; я боюсь, — чего бы ты думала? Никогда не угадаешь! Боюсь того, что мы оба никогда еще не были, кажется, так нежны друг к другу, так счастливы, так согласны.
В ея старости я её встречал в 60-х гг. в Петербурге у Николая Николаевича Тютчева и в последний раз в декабре 1868 г. в Киеве, где она жила со вторым мужем, уволенным от службы учителем гимназии, Виноградским, в большой бедности.
В молодости, должно быть, она была очень хороша собой… Письма, которые писал ей Пушкин, она хранит как святыню… Приятное семейство, немножко даже трогательное…