В преклонные годы Керн необычайно дорожила прошлым и не прочь была занять внимание собеседников рассказами о Пушкине. Письма его она носила постоянно в сумочке, часто их показывала, почему все эти, дошедшие до нас драгоценные документы, имеют несколько «усталый», по сравнению с другими рукописями Пушкина, вид.
Не досадуй, мой друг, на меня, что я при сей верной оказии прибегаю к тебе опять за помощью, мой верный друг и моя всегдашняя опора! Помоги мне ещё раз, вероятно в последний, потому что я очень уж на тонкую пряду: раза два нынче зимой чуть было не отправилась. Не откажи мне, пожалуйста, в этот последний раз, вышли мне, пожалуйста, 100 в Петербург на имя Констанции Де-Додт; часть я ей должна, а на остальные она подновит мой гардероб, потому что мой гардероб мыши съели. Адрес Констанции: дом Овсянниковой, Итальянская улица, квартира Тютчевых.
Бедная моя старушка прослезилась и поцеловала радужную бумажку (сто рублей, присланные А.Н. Вульфом), так она пришлась кстати.
Я родилась под зелёным штофным балдахином с белыми и зелёными страусовыми перьями по углам… Обстановка была так роскошна и богата, что у матери моей нашлось под подушкой 70 голландских червонцев (эти червонцы занял Иван Матвеевич Муравьев-Апостол). Он был тогда в нужде. Впоследствии он женился на богатой и говорил, что женился на целой житнице, но забыл о
долге… Что, если бы наследники вспомнили о нем и помогли мне теперь в нужде?
Из новой редакции записок А.П. Марковой-Виноградской…
которая сделана через несколько
В ноябре 1865 года Александр Васильевич вышел в отставку в чине коллежского асессора и маленькой пенсией, Марковы-Виноградские покинули Петербург.
Все последующие годы вели они жизнь странническую — жили то у родных в Тверской губернии, то в Лубнах, Киеве, Москве, бакунинском Прямухине. Нужда заставила Анну Петровну расстаться с единственным своим сокровищем — письмами Пушкина, продать их по пяти рублей за штуку…
Письма Пушкина были в 1870 году приобретены у Анны Петровны М.И. Семевским по 5 р. за каждое и, по его смерти, по слухам, появились на Петроградском антикварном рынке в начале 1923 г. после смерти