Мориц прошел в комнату Виктора, нашел нотные листы и принес их вниз. Закатное солнце затопило гостиную. Он сел к пианино и поставил ноты на пюпитр. Он вспомнил один шансон – Виктор пел его в баре «Мажестика». Медленно, на ощупь он подыскивал ритм танго. Легкая, естественная мелодия поверх тяжеловесного баса. Он смотрел на свои пальцы, как будто они были не его, и представлял ее пальцы, которые в том же такте сновали по струнам ткацкого станка. И слова, которые Ясмина слышала под эту мелодию. Голос Виктора в ней.
Youkali, C’est le respect de tous les voeux échangés Youkali, C’est le pays des beaux amours partagés C’est l’espérance qui est au coeur de tous les humains La délivrance Que nous attendons tous pour demainБыло так, будто в любой момент он мог войти в дверь, будто он почти физически присутствовал здесь, будто была невидимая, запретная связь между ними, отмеченная знаком Виктора, и из какой бы материи она ни состояла – без Виктора она бы порвалась.
Youkali, C’est le pays de nos désirs Youkali, C’est le bonheur, c’est le plaisir Mais c’est un rêve, une folie Il n’y a pas de Youkali!– Спасибо, Мори́с. – Он услышал ее голос у себя за спиной, не заметив, когда она спустилась за ним в гостиную. Босая. Солнце путалось в ее черных локонах.
Мориц перестал играть.
– Вы думаете, он еще жив? – тихо спросила Ясмина.
– Да. – Он