— Это как епитимья за то, что похоронил его в Америке, — сказал он.

— А что ты там делаешь?

— Да просто торчу как дурак.

— Можно мне в следующий раз пойти с тобой?

Я сказал Тамиру:

— Оставайся.

— Тогда кто же полетит? — спросил он.

— Никто.

— Тогда что спасет положение?

— Ничего не спасет.

— И махнуть рукой?

— Да.

Я оказался прав: отец убрал с могилы веточки и листья, выполол сорняки; он протер надгробный камень влажной тряпкой, которую принес с собой в кармане, положив в пакетик на молнии; у него был с собой и другой такой же пакет: с фотографиями.

— Мальчики, — сказал он, на мгновение показав карточки мне, а потом уложил их на могилу изображением вниз, над глазами своего отца.

Я мечтал натянуть эрув вокруг самоубийц и освободить их от стыда, но как я вынесу свой собственный стыд? Как, вернувшись из Айслипа, я посмотрю в глаза Джулии и ребятам?

— Кажется, будто мы похоронили его пять минут назад, — сказал я отцу.

Я сказал Тамиру:

— Кажется, что мы тебя встречали в Национальном аэропорту пять минут назад.

Отец ответил:

— Кажется, что все было пять минут назад.