– Но я ведь даже не знаю человека, о котором говорил Сиволапов! – возмущённо выкрикнул Коломятов.

– А кто это может подтвердить – знаете или не знаете? Молчите, а я вам скажу – никто! Ну да ладно, вернёмся к нашей «картине». Итак, вы сами решили заняться вымогательством. На службе сказались больным и отправились в Татаяр. Там поселились в том же доме, где и Сиволапов. Ночью пробрались в его квартиру и убили спящего. Разве так не может быть? – качнулся в сторону пристава Меркурий.

– Может.

– Вот видите, даже вы сами соглашаетесь.

– Но ведь я никого не убивал. Да и в Татаяре меня не было, это какая-то ошибка! Ваш агент ошибся, принял другого человека за меня…

– Скажите, а вы когда-нибудь носили усы?

– Почему вы об этом спрашиваете? – насторожился Коломятов и, очевидно для верности, коснулся верхней губы.

– Ну, у полицейских это, можно сказать, мода или даже соревнование, у кого усы больше. Вы что же, не подвержены этому?

– Я усы не люблю, мешают они мне.

– Кто может подтвердить, что у вас никогда не было усов?

– Кто угодно, – выгнул рот пристав, – исправник, урядники, у любого спросите…

– Вот здесь я вам верю, в других вопросах как-то теряетесь, что-то недоговариваете… Вы мне всё рассказали?

– Всё, что знал! – кивнул Коломятов и для пущей убедительности даже глаза при этом зажмурил.

– Ну, хорошо! И ещё один вопрос – последний. Всё же неспроста Сиволапов обратился именно к вам, – значит, была у него на это какая-то причина? И почему вы после его рассказа не донесли на своего бывшего подчинённого? Это очень подозрительно…

– Я думал, что это всего лишь выдумки, потому и не отнёсся к ним серьёзно…

– А почему? Разве один человек не может видеть, как другой прячет чью-то отрезанную голову?

– Сиволапов всегда любил приврать, я помню ещё по времени, когда он служил в Сомовске!

– Соглашусь, есть люди, которые могут и даже любят приврать. Однако не вижу смысла, совсем не вижу, чтобы для этого вранья ехать в Сомовск, находить и обманывать вас. Зачем это Сиволапову?

– Ну… – Коломятов водил глазами из стороны в сторону, – я не знаю…

– Вам с самого начала не показалось это всё странным?

– Нет!

– То есть к вам приезжает человек, в прошлом ваш подчинённый, которого вы не видели несколько лет и, мало того, не поддерживали с ним никаких отношений, я имею в виду – не состояли в переписке. Вы ведь не писали ему?

– Нет!

– Так вот, он приезжает, вы его не только не гоните прочь, а предоставляете ему ночлег. Вы с ним выпиваете, он вам рассказывает какую-то дичайшую историю с отрезанной головой, и единственное ваше объяснение – его привычка приврать…

– Ну а что было делать, – он приехал, здорóво, Иван Пафнутьевич! Ну не гнать же его, в самом деле, – принял, посидели, выпили, повспоминали, а потом он мне и рассказал… Но ведь он был пьяный, а спьяну что не сболтнёшь?

– И всё-таки что-то вы мне недоговариваете, господин становой пристав, а что – не могу понять. – Кочкин резко поднялся с лавки и, поднимая пыль, принялся ходить по скрипучим некрашеным половицам крыльца.

– Ну да! – мотнул понурой головой пристав. – Чтобы от него отделаться, я согласился ему помочь и обещался приехать, но только для того, чтобы он отвязался. Только поэтому…

Коломятов махнул рукой.

Кочкин понял, что ничего больше он из станового пристава не вытянет. Но и того, что он узнал, было достаточно, чтобы сдвинуть расследование смерти Пядникова с мёртвой точки.

Глава 31 Кочкин возвращается в Татаяр

Глава 31

Кочкин возвращается в Татаяр

После разговора с Коломятовым чиновник особых поручений зашёл в кабинет исправника.

– Ну что, побеседовали? – спросил тот, заглядывая в лицо Кочкина.

– Побеседовали! – кивнул Меркурий и, тяжело вздохнув, сел на свободный стул. Ему не хотелось разговаривать с исправником, да он и не видел в том смысла. Если Никифор Никифорович в чём-то и замешан, то правды не скажет. Одно настораживало: ну не мог исправник не знать, что Сиволапов приезжал в Сомовск. Городовой ещё не успел поставить ноги на перрон, а главе уездной полиции это уже стало известно. А врёт, чтобы снять с себя всякую ответственность. Ловчит, старый прохиндей! Пригрелся здесь между пахнущей бессарабской айвой свининой и цветными наливками. На этой должности, как было известно Меркурию, Бабенко сидел вот уже двенадцать лет. Значит, устраивал начальство.

– А вы говорили, будто бы Коломятов в Татаяре! Нет, это вы там обознались.

– Да я уже понял, – кивнул Кочкин, – агенты что-то напутали, но я им, приеду, задам!

Исправник на это ничего не сказал, только одобрительно мотнул головой.

В Сомовске, по мнению Кочкина, делать больше было нечего. Правда, не всё здесь ясно до конца и, по-хорошему, Коломятова нужно было поместить под стражу, но таких полномочий у Меркурия не было, и поэтому он решил возвращаться в губернию.

* * *

В Татаяре Меркурия с нетерпением ожидал начальник сыскной. Только чиновник особых поручений переступил порог кабинета фон Шпинне, как тот набросился с вопросами.

– Ну? Я надеюсь, ты не зря съездил в Сомовск?

– Это, Фома Фомич, вам решать, – садясь на своё обычное место – ситцевый диванчик, – вяло ответил Кочкин.

– Туманные ты говоришь слова, Меркуша! Рассказывай!

– Начнём с Коломятова. Он сейчас находится в Сомовске и, как я смог выяснить, никуда не выезжал!

– Значит, он постоянно был в Сомовске?

– Не совсем так. Коломятов, как вам известно, становой пристав, и ему приходится мотаться по волостям… Правда, в те дни, когда убили Сиволапова, Коломятов болел. Доктора не вызывал, прислуги у него нет, живёт один…

– Стало быть, никто не может подтвердить, что он был дома? – спросил фон Шпинне.

– Никто, – кивнул Меркурий. – Однако до Татаяра путь неблизкий… Маловероятно, что пристав приезжал сюда! Мне так показалось, он вообще не имеет к нашему делу никакого отношения.

– Ты так думаешь? – Начальник сыскной провёл ладонью по затылку. Этот вопрос прозвучал даже не как вопрос, а как утверждение.

– Я, конечно же, могу ошибаться, но Коломятов, по моему мнению, не тот человек, который нам нужен.

– А Сиволапов к кому ездил в Сомовск? Разве это был не Коломятов?

– Коломятов! Да он и не отрицает, что Сиволапов гостил у него. Правда, когда я спросил, зачем его бывший подчинённый приезжал, пристав стал юлить, сказал, будто бы только проведать…

– Проведать? – Лицо фон Шпинне растянулось в улыбке.

– Я тоже не поверил, потому пришлось чуть нажать, и он мне, в конце концов, всё рассказал.

– Очень интересно. – Фома Фомич сплёл руки на груди и откинулся на спинку стула.

– Сиволапов, со слов пристава, приезжал за советом…

– Продолжай!

– Он спрашивал у своего бывшего начальника, как поступить в одном крайне щекотливом деле…

Начальник сыскной, блестя глазами, медленно кивнул, сообщая тем самым своему помощнику, что весь внимание. Кочкин продолжил:

– Сиволапов стал свидетелем того, как какой-то человек прятал отрезанную человеческую голову, и будто бы голова эта принадлежала женщине…

– Кто это был, известно?

– Нет! Сиволапов не называл имени, а сам пристав утверждает, что не горел желанием узнавать.

– Где этот человек прятал голову?

– Этого Коломятов не знает, хотя…

– Что? – ухватился за неуверенность Кочкина полковник.

– Возможно, он что-то недоговаривает… Однако утверждать ничего не буду. Вы же сами знаете, что иногда люди молчат не потому, что хотят что-то скрыть, а потому что не желают попасть в ещё больший переплёт.

– Да, да… – пробубнил Фома Фомич и задумался. После непродолжительного молчания полковник сказал:

– Если предположить, что Коломятов не приезжал в Татаяр, то кто тот человек, которого наш агент принял за станового пристава? Кто эта женщина? Ведь мы до сих пор так и не установили, женщина это или всё-таки переодетый мужчина.

– Единственный способ выяснить – задержать, и тогда мы точно сможем сказать, кто есть кто.

– Но мужчина-то пропал. Последним его видел агент Демидов. Человек, которого мы считали становым приставом Коломятовым, вошёл в дом вдовы Якушевой и потом оттуда не выходил, вместо него вышла женщина, похожая на этого мужчину… Но больше всего меня, конечно же, смущает твой рассказ об отрезанной женской голове…

– Почему?

– За последнее время у нас не было убийств женщин. Кроме того, помнишь, удушение, которое мы вначале приняли за убийство, а потом разобрались, что она сама на себя руки наложила. Да и голова-то там была на месте. И слухи никакие не ходили… Поэтому мне эта история кажется странной. Возникают вопросы: откуда она взялась и почему её кто-то прятал?

– Должен с вами не согласиться, – возразил Кочкин. – То, что мы не находили обезглавленного женского трупа, ещё не означает, что его нет! Возможно, какая-то барышня была похищена, убита и обезглавлена…

– Думаешь, нам нужно обратить внимание на всех без вести пропавших?

– Конечно. Может быть, там и спрятан ответ! – кивнул Меркурий.

Начальник сыскной задумался. Он повернулся к окну, уставившись в него тусклым, рассеянным взглядом. О Кочкине Фома Фомич, казалось, забыл. Так прошло несколько минут. Меркурий и не думал напоминать о себе. Затем фон Шпинне встрепенулся, пересел на диван рядом с чиновником особых поручений.

– Знаешь, мне нужно будет поговорить с одним человеком…

– С кем? – заинтересованно вытянул шею Меркурий.