– Зачем же вы его в губернию отправили, если он такой никудышный?
– А кто же туда хорошего отправит? Хорошие они нам и самим нужны! А непутёвого – пожалуйста! – Исправник говорил, но, судя по глазам, думал о чем-то другом. – За что же его так, неужто провинился перед кем-то? Так-то он безвредный был…
– Непонятно за что, в том-то и дело! – вздохнул Кочкин, и во вздохе этом слышались тоска и даже обречённость. – Вы ведь не вчера родились, понимаете: за просто так никто никого не убивает. Всегда есть какая-нибудь причина…
– А может, его это…
– Что? – навострил ухо Кочкин.
– Может, его случайно?
– Мы думали об этом, но не получается, уж больно сложно всё, чтобы на случай списать. Иное дело, если бы это на улице произошло, но в собственной постели… нет! – категорично заявил Кочкин.
– Тогда, наверное, его ограбить хотели? – подбрасывал исправник предположения, как поленья в печку, неторопливо и экономно.
– Ограбить? Да что у него брать? Исподнее только. Нет, для грабежа Сиволапов не подходит, тут купцы нужны! Да и скажу вам честно, из квартиры ничего не взяли! – Кочкин широко открыл глаза, тем самым показывая необычность дела.
– Только убили… – сказал исправник и сощурился. – Ну, тогда это по злобе! Кто-то на него обиду копил и ждал удобного момента. И этот момент настал…
– Вот и мы так думаем, что по злобе, потому я и приехал к вам… – Кочкин ещё не договорил, а у Никифора Никифоровича уже вытянулось лицо. Чиновник особых поручений поспешил исправить положение. – Нет, такой мысли, что его убил кто-то из сомовских, у нас нет. Однако кто знает, может быть, здесь у Сиволапова были какие-нибудь недоброжелатели?
Исправник задумался:
– Нет, не было у него недоброжелателей! Он хотя и глуповатый, но не злой. Может быть, жадный, да, это за ним водилось, но не злой. Хотя, может быть, за время службы в Татаяре изменился! Я же этого не знаю; вы не знаете, какой он был здесь, за тем и приехали, а я не знаю, каким он стал там, в Татаяре! – философски закончил Бабенко.
– Ну ладно, с Сиволаповым худо-бедно понятно. А что вы мне можете сказать о Коломятове Иване Пафнутьевиче?
– Вот те и раз, а про него-то откуда знаете? – Исправник выпрямился и так подобрался, что даже живот у него стал меньше. Насторожился, напружинился, понял, что дело непростое, раз о Коломятове спрашивают. И где же это ты, Иван Пафнутьевич, проштрафится смог, что прямо из губернии по твою душу прибыли?
– Так ведь он же был непосредственным начальником Сиволапова, справки навели, знал его близко, может, скажет нам что…
– Коломятов у нас молодец! Становой пристав, четыре волости на нём, и все в исправности. Одно слово – молодец!
– А вы не припомните, какие между Коломятовым и Сиволаповым были отношения?
– Да какие… – поджал губы исправник. Вопрос, судя по тусклому блеску в глазах, ему не нравился.—..Как между начальником и подчинённым!
– До вас не доходили слухи, что вражда между ними, или ещё что – неприязнь там какая? Всяко может случиться, что не поделили…
– Нет, господин чиновник особых поручений, до меня таких слухов не доходило! – сказал исправник громко. – Да и потом, какая может быть вражда между становым приставом и стражником? Я подобного терпеть не буду! Я ещё могу глупость простить или даже дурь, но чтобы неповиновение, это никогда! Этого у нас тут и в заводе нету, я сам по себе человек незлой, но здесь могу, если потребуется… – Бабенко сжал правую руку в кулак, тот получился, хоть и по-бабски пухловатый, но внушительный.
– А может, всё-таки имели место какие-нибудь случаи? Не зря же вы, Никифор Никифорович, отправили Сиволапова с глаз долой? Вроде как избавились от него… – Только Кочкин произнёс эти слова, в хлеву трубно замычала корова, – исправник даже вздрогнул и зябко провёл ладонями по плечам. По лицу было видно – злится, но сдерживает себя.
– Я ведь уже говорил, что отправил его туда по причине полной бестолковости. Да, если сказать честно, вот сейчас только припомнил… да. – Бабенко замолчал и, как бы что-то припоминая, поднял глаза горе. – Точно так и было… Иван Пафнутьевич меня об этом просил…
– О чём? – сделал вид, будто ничего не понимает, Кочкин.
– О том, чтобы я Сиволапова в губернию отправил! Потому что не справлялся Сиволапов со своими обязанностями. Ну, вот не справлялся, и всё! А неприязни никакой не было, уж поверьте мне. Коломятов даже первое время благоволил ему, помогал, подсказывал по-отечески, как лучше сделать или как лучше не делать, как в том или ином деле правильнее поступить…
– А можно будет переговорить с Коломятовым? – задал свой главный вопрос Кочкин, тот самый, ради которого он, собственно, и приехал в уездный город Сомовск. И после этого вопроса стал внимательно следить за исправником, но тот не выдал себя никакой нервностью. Вёл себя спокойно.
– Да разве я могу вам запретить? – с шумом выдохнул Никифор Никифорович. – Только Ивана Пафнутьевича сейчас в Сомовске нету.
– А где он? – наивно глядя на Бабенко, спросил Меркурий Фролыч; он-то знал, где в данный момент находится становой пристав, но виду не подавал. Знал, сейчас исправник скажет ему, что Коломятов поехал по каким-то делам в Татаяр. И так был уверен в этом, что ответ Никифора Никифоровича сбил его с толку.
– Где и всегда – по деревням колесит! Он у нас такой неуспокоенный, на месте сидеть не привык…
– И когда обещался вернуться? – медленно и тягуче спросил Кочкин.
– Думаю, если ничего не случится, к вечеру можно ожидать…
Эти слова исправника нельзя сказать что были для Меркурия оглушительной новостью, но он испытал при этом неприятные чувства. Если исправник говорит правду, а зачем ему врать, то Коломятов в данный момент находится в Сомовске, ну или в уезде. Кто же тогда бродит по Татаяру, и за кем сейчас следят агенты?
Глава 28 Некоторые подробности о Коломятове
Глава 28
Некоторые подробности о Коломятове
– Разве? – стараясь быть невозмутимым, слегка удивился чиновник особых поручений.
– Не понимаю вас, господин Кочкин, – проговорил исправник и кольнул Меркурия взглядом.
– Разве Коломятов сейчас не в Татаяре?
– А что ему там делать? – задал вполне резонный вопрос Бабенко.
– До нас, а вы сами понимаете, мы люди не последние, дошли слухи… – Меркурий замолчал, подняв глаза к потолку веранды, пробежал взглядом по нестроганым тесинам и, не глядя на исправника, продолжил: – …Хотя не слухи, не буду водить вас за нос, а оперативная информация, что Коломятов в данный момент находится в Татаяре! – После этих слов Кочкин медленно перевёл взгляд с потолка на Бабенко.
– Это какая-то ошибка! – воскликнул Никифор Никифорович и тяжело поднялся со стула. – Я не далее чем сегодня утром видел его. Скажу больше, разговаривал с ним, вот как сейчас с вами…
– А это точно был Коломятов? – Для Меркурия подобный вопрос был обычным делом, и он должен был его задать.
– Ну… – Исправник в недоумении захлопал глазами, вопрос поставил его в тупик и показался даже оскорбительным. – Конечно же. Кто же ещё? Я пока не выжил из ума и способен узнать станового пристава, который мне подчиняется и которого я знаю не один год!
– Да… – Кочкин тоже встал, ему было неудобно разговаривать с исправником сидя. – Странно получается, очень странно! Кто же в таком случае тот человек, который сейчас находится в Татаяре и которого мы принимаем за Коломятова?
– Если вы приехали только, чтобы я ответил на этот вопрос, то боюсь, мне нечего вам сказать…
– Значит, если я вас правильно понял, пристав в Татаяр не выезжал?
– Помилуйте, – исправник округлил глаза, – да какой Татаяр? У Коломятова хлопот по козырёк фуражки. По губерниям ездить некогда! Да я, если правду говорить, это не приветствую! Коломятов, если мне не изменяет память, но я могу и ошибаться, вообще никогда не был в Татаяре!
Кочкин смотрел на Никифора Никифоровича и не видел в нём ни коварства, ни лукавства. Тот говорил, как искренне возмущённый человек. Не похоже, что он в сговоре с Коломятовым. Да и какой у них может быть сговор? Получается, если становой пристав находится в уезде и в Татаяр не выезжал, то что-то напутали агенты. К кому же тогда приезжал Сиволапов?
– У меня к вам ещё один вопрос, если позволите…
– Задавайте! – обречённо махнул рукой исправник и снова сел на стул. За ним сел и Кочкин. Никифор Никифорович начал понимать, что помощь, за которой якобы приехал чиновник особых поручений из губернской полиции, может оказаться куда как хуже иной ревизии. Ревизора угостил свининкой, цветными наливками – и всё, делай с ним, что хочешь! А этот не пьёт, черт! А когда человек не пьёт – это подозрительно и опасно! Трезвые люди, по мнению исправника, истинная беда! Они ведь себе на уме, лишнего не скажут, сами норовят у тебя всё выведать да разузнать. А ты же нормальный, ты же как все, любишь выпить и потому болтаешь! И бывает так, что лишнее.
– Вы сами-то давно видели Сиволапова?
– Я? – переспросил исправник и оглянулся, точно губернский гость задал вопрос не ему, а кому-то, кто стоит чуть позади. – Да тогда и видел, когда он в губернию уезжал! – ответил Бабенко.
– Это был последний раз?
– Да! Больше я с ним не виделся.
– А у нас есть сведения, что…
– Что мы с ним встречались? – Лицо исправника отвердело в камень.
– Нет, сведения наши другого рода – Сиволапов не так давно приезжал в Сомовск и встречался с Коломятовым! Гостил в доме станового пристава несколько дней, после чего уехал. Это нам сообщили агенты, которые вели Сиволапова.