– Может быть, ваши агенты что-то напутали? Я лично слышу об этом впервые. Да и Иван Пафнутьевич ничего мне не говорил.

– Он мог это утаить.

– Нет, – решительно отмахнулся исправник, – какая в том корысть?

– А вдруг есть корысть, вдруг дело связано с большой суммой?

– С большой суммой? – Широкое лицо Никифора Никифоровича покрылось мелкой, как бисер, испариной, он расстегнул ворот мундира. – Прошу прощения, очень жарко! – вскинул руками.

– Скажите мне, – продолжал гнуть своё Кочкин, – Коломятов, если бы у него появилась возможность быстро обогатиться, как бы он себя повёл?

– Я этого, увы, не знаю, – хрипло отдуваясь, проговорил исправник. – Если честно, не знаю, как и сам бы себя повёл. А что уж о другом человеке говорить? Это и вовсе за семью печатями спрятано. Хотя мне кажется, что пристав достаточно стойкий к порокам и страстям. А там, кто знает? Как говорят на Востоке: «При виде золота и пророк с пути собьётся!»

– Верно сказано! – кивнул Кочкин.

– И вы что же думаете, это Коломятов Никодима порешил?

– Мы просто выясняем, – отмахнулся Меркурий. – Да и как он мог убить Сиволапова, когда, по вашим же словам, Коломятов находится в Сомовске? Если, конечно, вы с ним не заодно и не покрываете своего подчинённого, ведь сумма-то немалая…

Кочкин говорил, а ведь и сам не знал, что за сумма, и спроси у него в этот момент исправник, он не нашёлся бы, что ответить.

– То, что вы говорите, это, по меньшей мере, оскорбительно! – зло бросил исправник. Он многое мог простить полицейскому чиновнику из губернии, да почти что все, но сговор с подчинённым, это… – Это, прошу прощения, выходит за околицу.

– Согласен! Но мои предположения, а это предположения чистой воды, – мера вынужденная. Мы же с вами служим в полиции и знаем, что не всё в жизни просто и не всё так, как нам видится. Вы же мне только что о пророке, который может сбиться с пути при виде золота, рассказали, но ваш подчинённый, он же не пророк, он и пожиже, и поменьше… А золото для всех блестит одинаково!

– Вы правы, всё может быть, может и Коломятов слабину дать…

– Я же, – чиновник особых поручений продолжил, – говорю с вами честно и откровенно, а ведь мог поступить и по-другому… Устроил бы в Сомовске целое расследование, вы хотите этого?

– Нет! – отрицательно мотнул головой Бабенко. – Мне кажется, всё можно разрешить иначе.

– Замечательные слова, хоть сейчас их под стекло да в рамку! Я задаю вам вопросы и высказываю соображения без цели унизить или оскорбить вас, просто делаю свою работу. Ведь, положа руку на сердце, может Коломятов оказаться убийцей? Может! Можете вы состоять с ним в преступной связи? Можете, вы же не святой! Но это, как я вам уже говорил, всего лишь предположения, и больше ничего. А то, что я вам вот так, без обиняков высказываю, это потому что верю – вы человек правильный, верный долгу и государю императору! – Кочкин приплёл царя для того, чтобы придать своим словам особой вескости.

– Пожалуй, соглашусь с вами, но есть ещё на свете такая вещь, как самолюбие. Оно порой задевается, и ничего с этим сделать нельзя. Вот и я слегка оскорбился… и меня можно понять!

– Понимаю, я тоже самолюбив, и мне тоже иногда трудно сдерживаться. Если я вас чем-то оскорбил, приношу извинения…

– Да пустое! – великодушно отмахнулся исправник.

– Ну, к слову, вы правы, Никифор Никифорович, ведь могут и наши агенты напутать – принять одного человека за другого. Потому-то мне и необходимо: во-первых, знать, где сейчас находится становой пристав Коломятов; во-вторых, поговорить с ним.

– Давайте сделаем так: я отправлю всадника с депешей, где напишу, чтобы Коломятов, как только её получит, сразу же возвращался в Сомовск.

– Замечательно! – воскликнул Кочкин. – Думаю, что более умного плана мы не придумаем. Отправляйте всадника.

Сказав всё это, Кочкин задумался. Исправник хочет побыстрее избавиться от него, это понятно. Непонятно другое: куда он собирается отправить всадника, если не знает наверняка, где сейчас находится Коломятов, в какой деревне? Или знает?

* * *

Через два с половиной часа всадник вернулся с Коломятовым, оба на взмыленных конях, с серыми от дорожной пыли лицами. Они разом соскочили с лошадей и, отряхиваясь, поспешили к исправнику. Который вместе с Кочкиным дожидался пристава, сидя на крыльце полицейского управления. Курьер доложил, что депешу вручил, и ушёл. А пристав остался.

– Что случилось? – спросил Коломятов, глядя то на исправника, то на Кочкина.

– Ты, Ваня, вот что, – поднимаясь ему навстречу, сказал Никифор Никифорович, – иди умойся, приведи себя в порядок, а после возвращайся. У нас с тобой разговор будет серьёзный. Да, и ещё, пока ты не ушёл… вот, познакомься, это господин Кочкин, он приехал из губернии.

Пристав, глядя на Меркурия, кивнул.

– Ну что? – спросил Кочкина исправник, после того как становой ушёл. – Тот это Коломятов или не тот?

– Не тот, вернее, я сам его не видел, но по описаниям агентов, в Татаяре находится совсем другой человек…

– Так, может, и не стоит его в курс дела вводить, разговаривать с ним? – глядя чуть искоса на Кочкина, спросил Никифор Никифорович.

– Придётся, я для этого и приехал!

– Хозяин – барин! – бросил исправник. – Хотите говорить, говорите, а я вас, уж простите меня, оставлю. Человек я в вашем деле сторонний. Да и Ваньку смущать не хочется, он ведь что-то при мне может и не сказать. Вам как, в моем кабинете будет удобнее?

– Да нет, я с ним здесь поговорю, на крылечке!

– Ну, хорошо! – кивнул Бабенко и ушёл.

* * *

Через несколько минут явился Коломятов. Сейчас, когда он умылся, его можно было хорошенько рассмотреть. Выше среднего роста, худощав, сутуловат, ходит по-кавалерийски, широко расставив ноги. Лицом не красавец: нос вздёрнут, волосы на голове уже начали редеть, глаза маленькие. Когда вышел из дверей, спросил:

– А где Никифор Никифорович?

– У него дела!

– Скоро придёт?

– Я не знаю, да и зачем он нам? Я с вами поговорить хочу, без свидетелей. Присаживайтесь вот на лавку, и начнём, пожалуй!

Глава 29 Коломятов рассказывает

Глава 29

Коломятов рассказывает

– О чём вы будете со мной говорить? – сметая с лавки шелуху от семечек, спросил пристав и сел рядом с Кочкиным. Несмотря на то что Коломятов умылся и переоделся, от него продолжало густо пахнуть конским потом. Меркурий невольно повёл носом, пристав это заметил и отсел от него, насколько это позволяла скамейка.

– Есть несколько вопросов, на которые мне хотелось бы получить ответы. Я, кстати, не представился. Зовут меня Меркурий Фролыч, я чиновник особых поручений при начальнике губернской сыскной полиции.

Коломятов, не выказывая никакого удивления, кивнул. Словно такие беседы у него случались если не каждый день, то очень часто.

– Спрашивайте! – устало проговорил он.

– Вам знаком некто Сиволапов Никодим Прохорович?

– Знаком! Он когда-то под моим началом состоял, а потом его в губернию перевели… – спокойно произнёс Коломятов, однако в глазах его блеснул огонёк любопытства.

– Вы знаете, что Сиволапов убит? – Кочкин не стал ходить вокруг да около.

– Убит? – Огонёк в мгновение превратился в пламя.

– Да. Вам, наверное, будет интересно узнать, как это произошло? – спросил, не сводя глаз в лица пристава, Кочкин.

– Да, да! – Коломятов даже не пытался скрыть своего интереса.

– Его убили утюгом! Проломили череп во сне. Доктор сказал – смерть была мгновенной… У вас дома есть утюг? – Кочкин спросил это для того, чтобы несколько взволновать собеседника.

– Думаете, это я его убил? – воскликнул пристав и нервно, как-то по-собачьи, почесал щеку.

– С чего вы взяли? – Кочкин был спокоен.

– Ну вы же спросили, есть ли у меня утюг…

– И что? Разве это говорит о том, что вас кто-то подозревает?

– Мне так показалось, – пробормотал Коломятов.

– Так у вас дома есть утюг?

– Есть! У кого его нет?

– Вы когда-нибудь брали его в руки?

– Брал.

– Значит, вы должны знать, как тяжёл этот предмет и как опасен…

– Я это знаю! – кивнул обескураженный пристав.

– Когда вы в последний раз видели Сиволапова?

– Не так давно, может быть недели две назад…

– Зачем вы приезжали в Татаяр?

– Не был я там! – возмутился Коломятов.

– Где же вы в таком случае видели Сиволапова?

– Он сам сюда приезжал!

– Зачем?

– Мне обязательно отвечать на этот вопрос?

– Обязательно!

– Сказал, что проведать…

– Проведать? – Лицо чиновника особых поручений даже не дрогнуло. Если у него и были по этому поводу какие-то мысли, то он их спрятал очень глубоко.

Коломятов молча кивнул.

– Он раньше приезжал к вам?

– Нет!

– Значит, это был первый его приезд после перевода в губернию?

– Первый, – мотнул головой пристав.

– Это вас удивило?

– Конечно. Кто я ему такой, чтобы ко мне приезжать?

– Сиволапов, насколько мне известно, был в Сомовске всего один день. Где он останавливался?

– У меня!

– Вы кому-нибудь говорили об этом?

– А кому я мог сказать?

– Никифору Никифоровичу, например…

– Нет, я ему ничего не говорил!

– Значит, о том, что Сиволапов приехал в Сомовск, исправник ничего не знал?

– Мне кажется, вы спрашиваете одно и то же, только другими словами.

– Это вам только так кажется! Вы же не будете учить меня вести допрос. Одно дело – говорили ли вы исправнику о приезде Сиволапова, и совсем другое – знал ли исправник, что к вам приезжал Сиволапов.

– Мне это неизвестно! – угрюмо глядя на чиновника особых поручений, проговорил Коломятов. – По крайней мере, мы с ним об этом не говорили!