В десятый, а то и двадцатый раз перебрав в голове все «за» и все «против», Фома Фомич призвал к себе чиновника особых поручений Кочкина.

– Слушаю вас, господин полковник! – бодро отчеканил Меркурий, входя в кабинет начальника сыскной.

– Почему так официально? – вопросительно уставился на вошедшего фон Шпинне. – Ты что же это, хочешь меня о чем-то просить? Ну, признавайся, – глаза Фомы Фомича блеснули.

– У меня нет никаких просьб, – ответил, садясь на диван, Кочкин.

– А как же «господин полковник»?

– Это для разнообразия. Сейчас перед дверью вашего кабинета остановился и подумал: вы ведь полковник, а я очень редко к вам так обращаюсь. Вот решил исправиться…

– Спасибо! Однако лучше, если ты будешь обращаться ко мне по имени-отчеству. Другое дело, если ты забыл, как меня зовут…

В глазах Меркурия промелькнуло удивление. Начальник сыскной, внимательно следя за своим подчиненным, заметил это.

– Ты действительно забыл мое имя? – Он встал из-за стола и, скрипя штиблетами, прошелся по кабинету. – Да не смущайся, это бывает, – продолжил тихим, понимающим голосом, – я тоже порой забываю. Один раз забыл, как зовут императора…

– Не может быть! – воскликнул Кочкин, он знал за своим начальником такой грешок – наговаривать на себя, потому и сомневался в его словах.

– Может! Это называется кратковременной потерей памяти. Как у тебя сейчас. Зашел в кабинет, смотришь на меня, а имени не помнишь. Вот не помнишь, и все тут!

– От вас не спрячешься, все видите!

– Если бы это было правдой! – Глаза начальника сыскной мечтательно сощурились. – Но это далеко не так, потому и приходится нам с тобой ломать головы над чем-то простым и очевидным, не замечая ответа, который лежит на самом видном месте и только того и ждет, чтобы его увидели. Так порой и с именами, крутится на языке, а вспомнить не можешь… Ну да ладно, – начальник сыскной махнул рукой и снова сел на свое место, – я ведь тебя не для этого позвал. Была у меня сегодня беседа с Новоароновским, который ездил с Протасовым в Европу…

Не вдаваясь в подробности, фон Шпинне передал свою беседу с приказчиком Кочкину. Тот слушал внимательно и серьезно, однако один раз позволил себе улыбнуться.

Когда Фома Фомич закончил рассказ, то спросил помощника, чему тот улыбался.

– Ну, как чему – духу в гостиничном номере!

– Ты думаешь, это смешно?

– Конечно. Я больше чем уверен – никакого духа нет и никогда не было. Да и хозяин гостиницы будет сильно удивлен, если ему это рассказать.

– Считаешь, официант все выдумал? – Начальник сыскной почесал нос.

– А кто же еще?

– Новоароновский, например!

– Как же ключ от номера, его продажа за пятьсот марок?

– А если ничего этого не было? Если приказчик все выдумал. Не было официанта, не было застолья, не было покупки ключа.

– Тогда я не могу понять одного…

– И чего же ты не можешь понять, мой умнейший чиновник особых поручений?

– Какой Новоароновскому прок?

– Резонный вопрос. Но мне тоже есть что у тебя спросить. А зачем это все Протасову?

– Что? – не понял Кочкин.

– Покупать ключ, интересоваться каким-то духом, который якобы живет в одном из номеров. Зачем это Протасову?

– Из любопытства! – бросил Меркурий, но по глазам было видно, что он сам себе не верит, а говорит, лишь бы что-то сказать.

– Не дорого ли стоит это любопытство?

– Но ведь он миллионер!

– Он потому и миллионер, что считал каждую копейку! И запросто выбросить полтыщи за какой-то ключ… Я скорее готов поверить в духа, чем в то, что Протасов отдал полтыщи марок за ключ к номеру, только чтобы войти туда и посмотреть на то, чего увидеть невозможно.

– А если Новоароновский просто обманул хозяина, взял деньги, и все…

– Что значит «взял деньги, и все»? – нахмурился фон Шпинне.

– Не было никакого официанта, никакого разговора, ничего не было! Приказчик сам все выдумал и рассказал Протасову…

– И тот ему за это отвалил пятьсот марок? – Полковник вопросительно взглянул на Кочкина и, не давая ему что-либо ответить, продолжил: – Нет, это наши с тобой домыслы. Не было ничего. И денег Протасов, скорее всего, никому не платил. Я вот только теряюсь в догадках, зачем приказчику понадобилось меня вводить в заблуждение? Ты-то что думаешь об этом?

– Ну, если честно, я так же, как и вы, теряюсь в догадках. Но одно я знаю точно…

– И что же? – внимательно посмотрел на чиновника особых поручений фон Шпинне.

– На это у него была какая-то очень веская причина.

– Верно! Была, была причина… – Фома Фомич задумался, пожевал губы и добавил: – Когда я пришел к нему, у меня возникло ощущение, будто бы он ждал меня…

– Вас?

– Ну, не меня лично, а кого-то из полиции.

– Откуда он мог знать?

– А откуда виноватый знает, что к нему придут? Откуда? Вина подсказывает! И Новоароновский наш в чем-то виноват. Виноват, каналья, только вот в чем?

– Может быть, его вина не связана с Протасовым?

– Возможно! – кивнул фон Шпинне. – И что нам теперь с ним делать?

– Отдать на съедение Алтуфьеву!

– Это мы всегда успеем сделать, это от нас не уйдет. Тут ведь главное – не ошибиться, а то отдадим приказчика следователю и тем самым поможем ему…

– Вы не хотите помогать следствию?

– Хочу! Но не алтуфьевскому, а нашему с тобой. Поэтому Якову Семеновичу пока молчок. За приказчиком установим наблюдение. Думаю, рано или поздно приведет он нас к тому месту, где секрет свой закопал…

– Какой секрет?

– Да это присказка такая… За Новоароновским нужно установить негласный надзор. Следить днем и ночью…

– Ночью-то зачем?

– С каких пор ты ставишь под сомнение ночную слежку?

– Она не лишняя, но за Новоароновским… ночью…

Начальник сыскной какое-то время молча смотрел на Меркурия, потом медленно покачал головой из стороны в сторону:

– Следить будем и днем, и ночью. Только тогда мы будем уверены, что от нашего внимания ничего не ушло и не скрылось.

– Хорошо, установим за ним круглосуточное наблюдение, – вяло кивнул Кочкин.

Глава 21. Слежка за Новоароновским

Глава 21. Слежка за Новоароновским

Негласное наблюдение, установленное за приказчиком Новоароновским, на первых порах ничего не давало. Но спустя какое-то время сыскной полиции стало известно, что Евно Абрамович в семейном деле Протасовых пошел в рост, его сделали управляющим одного из предприятий. Это удивило Фому Фомича. Он еще больше утвердился в мысли: за Новоароновским требуется постоянное наблюдение, и для этого решили использовать дополнительных агентов из числа секретных, о которых ни один штатный ничего не знал. Такой способ ведения слежки давал полковнику почти полную уверенность в том, что он получает правдивые сведения.

Приказчик вел себя тихо, ни с кем не вступал ни в какие отношения. В гости не ходил, в своем доме никого не принимал. Если отлучался, так только на службу. Агенты между собой стали роптать. Это дошло до фон Шпинне. Даже Кочкин не один раз высказывал опасения, что они зря тратят время и средства и что Новоароновский, скорее всего, ни при чем. Фома Фомич слушал и, глядя в сторону, только кивал. Порой соглашался с чиновником особых поручений, однако слежку за приказчиком не снимал. Нюхом чуял, не зря Новоароновского повысили, не зря…

И действительно, в одну из ночей штатный агент, стоящий на посту вблизи дома Новоароновского, заметил, что к калитке кто-то подошел, открыл и, неслышно ступая, вошел во двор. Собака приказчика не издала ни звука, хотя добротой не отличалась, а, напротив, ластилась к вошедшему. Агент сообщил, что это была женщина, переодетая в мужское платье, и будто бы пришла она со стороны Фунтовки, то есть со стороны дома Протасовых.

– Вот видишь! – показал Кочкину оба донесения начальник сыскной. – Этот пишет только о том, что к Новоароновскому кто-то пришел, а другой вот заметил, что, возможно, это была переодетая в мужчину женщина. К тому же еще указал и сторону, откуда она пришла. Нет, наши агенты разленились, разжирели, работать не хотят, думают, все знают и умеют! Нужно будет как-то устроить им учения…

– Какие учения? – не понял Кочкин.

– Да любые, лишь бы на месте не сидели. Зароем где-нибудь в Лиховском лесу собаку и заставим ее искать. И пусть только не найдут! Агенты должны быть слегка голодными и поджарыми, а то удачи не будет…

– Начнут жаловаться! – бросил Меркурий.

– А мы их заменим вот на этих… – Начальник сыскной потряс в воздухе донесением секретного агента.

– Да эта замена ровно через полгода будет точно такой же, как и наши штатники, если не хуже…

– Мы их снова заменим! И так до тех пор, пока агенты не поймут, что и как нужно делать. Да, да, иного пути у нас просто-напросто нет! – Начальник сыскной снова углубился в чтение донесений. – Ну вот! – воскликнул он. – Штатный агент потерял незнакомца сразу после того, как тот вышел от Новоароновского, а секретный проследил за поздним гостем до дома, в котором он и скрылся…

– И чей это дом?

– А вот угадай.

– Не буду даже браться…

– Зря, потому что все лежит на поверхности. Он проводил его до дома Протасова. И вот в конце приписка: агент уверен, это была переодетая женщина.

– Это ему, скорее всего, показалось…

– Штатному агенту и этого не показалось! – мотнул головой фон Шпинне. – И еще вопрос: почему один агент незнакомца потерял, а второй – нет?

– Сказать трудно… – начал Кочкин, но Фома Фомич резким взмахом руки остановил его.