— А как сам Никита реагировал на ваши уговоры? Он был согласен что-то сделать сам, как вы выражаетесь? — спросила я.

— А сам Никита, мой драгоценный братец, меня предал, — мрачно заявила Осокина.

— Каким образом? — удивилась я.

— Самым обыкновенным, — усмехнулась моя собеседница. — Я открыла ему дорогу к большим деньгам, без меня бы он до этого не додумался. Вот он и жил в свое удовольствие, а меня, родную сестру, которая его вырастила, послал куда подальше, вот и вся его благодарность. Тебе надо, заявил он мне, ты и разбирайся со своим бывшим хахалем. Догадался ведь, паршивец, а я его всегда за дурачка держала. А мне, говорит, и так хорошо. Баба молодая, красивая в койку прыгает, стоит только свистнуть, деньги дает бесперебойно, чего еще надо…

Осокина замолчала, ее глаза вспыхнули злобой.

— И тогда вы решили убить Никиту, — заключила я.

Осокина вздрогнула и затравленно посмотрела на меня.

— Я просто хотела с ним поговорить, — произнесла она почти шепотом. — Я уже пыталась несколько раз, но он надо мной только смеялся.

— И что же вызывало в нем эти приступы веселья? — поинтересовалась я.

— Однажды я прямо спросила его, когда он собирается жениться на Виолетте, — ответила Осокина. Однако мне почему-то показалось, что за этим якобы прямым вопросом скрывался другой — когда будет устранен Артемий Белорецкий.

— А Никита в ответ заявил, что зачем ему жениться, у него и так все хорошо. — Осокина сцепила руки в замок, ее голос прерывался от обиды. — Мы как раз встретились с ним возле подъезда, и он похвастался новой машиной. Я видела это авто, припаркованное возле нашего дома, такое роскошное… Еще удивилась, к кому это из наших соседей на такой тачке приехали. Даже в мыслях не было, что это недавнее приобретение Никиты. Он ждал меня в машине, а когда меня увидел, вышел и пошел следом. Я была занята своими мыслями, увидела Никиту, когда он меня уже окликнул возле самого входа в подъезд. А это, говорит, моя новая тачка, как она тебе?

Осокина помолчала с хмурым видом, припоминая тот разговор.

— Мы поднялись в квартиру, Никита, помню, развалился на диване и опять начал хвастаться своей новой жизнью. Давно его таким довольным не видела. А когда я наводила его на разговор о Белорецком, он или делал вид, что не услышал, или отделывался ничего не значащими отговорками. А потом и вовсе заявил, что ему пора бежать — надо поскорее отогнать тачку на охраняемую стоянку, а то мало ли…

— И вы не пытались его удержать? — спросила я. — Чтобы до конца прояснить его намерения.

— Удержишь его… — горько усмехнулась Осокина. — А его намерения я выяснила. Немного позже.

Телефон Осокиной вновь зазвонил, и на этот раз она его попросту отключила.

— После этого разговора я просто не находила себе места, — продолжала Осокина. — Все думала: зачем он, собственно, приходил? Новой машиной похвастаться? Или чтобы дать понять, что я свое дело сделала и надо бы мне отойти в сторону и не мешать ему наслаждаться жизнью?

«Скорее всего, и то и другое», — философски заключила я про себя.

— Наконец поздно вечером я ему позвонила. — Осокина тяжело вздохнула. — Предложила встретиться, чтобы все обсудить. А заодно и прогуляться в наше любимое местечко, в лесопарке за домами. Я его туда часто гулять водила, когда он еще был ребенком, тут идти минут двадцать.

Действительно, почти вплотную к Трубному району примыкал полудикий лесопарк, постепенно переходящий в настоящий лес.

— Он сначала отговаривался какими-то делами, но потом все-таки согласился. Хотел, наверное, поскорее от меня отделаться, — злобно прошипела Осокина. — Мы договорились встретиться в ближайший выходной, прихватить что-нибудь поесть. Этакий небольшой пикничок за городом.

Моя собеседница ухмыльнулась.

— То есть вы уже тогда все обдумали? — спросила я. — Тщательно подготовились к убийству собственного брата?

— Да говорю же вам — нет! — с яростным упрямством завопила Осокина. — Я просто хотела с ним поговорить. По-го-во-рить, — раздельно повторила она для пущей убедительности. — Все произошло случайно, то есть спонтанно.

— Хорошо, рассказывайте, — спокойно предложила я.

Глава 9

Глава 9

Ольга озиралась в ожидании брата, который опаздывал уже минут на двадцать. Позвонить Никите, чтобы выяснить причину задержки, она не решалась. Вдруг из-за ее настойчивости брат вообще передумает, но больше всего Ольга боялась услышать, что он решил никуда не идти и вообще нечего тут обсуждать. Женщина едва ли не приплясывала от нетерпения, поставив сумку с бутербродами и бутылкой с квасом на скамейку возле подъезда.

Наконец появился шествующий вразвалку Никита с недовольной миной на лице.

— Ты как хочешь, — заговорил он, еще только подходя к подъезду, — а свою тачку я туда гонять не буду. Там сплошные бугры да ямы, да еще о кусты поцарапать можно.

Ольга улыбнулась с притворно приветливым видом, хотя внутри у нее все клокотало. Мало того, что она вся извелась из-за его опоздания, так ему еще его тачка дороже всего на свете, только о ней и думает. Хотя само решение Никиты прогуляться пешком ее более чем устраивало, ни к чему там его машина.

— Ну и правильно, — весело ответила Ольга. — Ну что, пойдем? День-то какой ясный, чудо!

Никита, не разделявший восторгов сестры по поводу прекрасной погоды и красоты окрестностей, молча плелся рядом. Ольга по мере приближения к заветной полянке не переставала щебетать, причем почти каждая ее реплика начиналась вопросом «а помнишь?..». Никита в ответ утвердительно мычал, всем своим видом выказывая полное равнодушие.

Наконец они оказались на тропинке посреди берез, изредка перемежавшихся молодой дубовой порослью. Пройдя еще немного, они вышли на небольшую, заросшую травой и полевыми цветами лужайку, где с незапамятных времен валялся толстый ствол поваленного бурей дерева. Убрать его было некому, да и незачем, к тому же он служил отличной скамейкой для любителей пеших загородных прогулок.

Ольга уселась на эту созданную самой природой скамейку, аккуратно примостив рядом сумку с продуктами. Никита, бесцеремонно вытащив из сумки бутылку кваса, принялся жадно пить.

— Пылищи наглотался, пока сюда тащились, — недовольно сообщил он, утолив жажду и вытирая губы тыльной стороной ладони.

— На, подкрепись, — улыбнулась Ольга, вынимая из сумки прозрачный пакет с продуктами. Никита выудил из пакета бутерброд с ветчиной и принялся с аппетитом жевать.

— Ну ладно, все это хорошо, — пробормотал он с набитым ртом, — воспоминания о раннем детстве, ностальгия и все такое. А все-таки зачем ты меня сюда притащила, да еще в такую рань?

Не дожидаясь ответа, Никита поднялся и, с наслаждением потянувшись, потопал в сторону перелеска позади бревна, на котором они расположились. Ольга, ухватив сумку, пошла следом.