— Сядь на край волокуши, и я расчешу тебе волосы. — Имя Звезды уже закончила переодеваться и теперь стояла с гребнем в руке. Ей нравилось играть с золотистой гривой до пояса, и она часто расчесывала Надуа.

— Хорошо. А я помогу тебе раскрасить лицо.

— Только постарайся, чтобы линии были ровные, — попросила Имя Звезды.

— С чего ты взяла, что они могут быть неровными?

— У тебя руки дрожат.

Надуа крутила в руках круглое серебряное зеркальце — то самое, которое Странник подарил ей в день, когда привел Рассвету сотню лошадей. Она слышала, как стучит сердце, и положила руку на грудь, чтобы успокоить его. Потом подошла к Страннику, чтобы помочь ему заплести волосы в косы и обмотать их мехом выдры, который наделял его способностью быстро бегать.

— Ты собираешься даже дольше, чем я. Уж не нервничаешь ли ты?

— Конечно же нет.

Но еще никогда она не видела, чтобы он так заботился о своей внешности. Чтобы нарисовать черные волчьи круги вокруг глаз, он взял вместо обычного древесного угля чистый графит с гор Чисос, что в четырех сотнях миль к югу. Он тщательно выводил круги, макая пальцы в медвежий жир, а затем в черный порошок. Орлиные перья, отмечавшие его ку, были укреплены тонкими деревянными палочками и прикреплены к пряди волос на макушке. Под ними висел вертикальный ряд из пяти полированных серебряных дисков на ремешке. На шее, на полоске из выдровой шкуры, висело ожерелье из когтей медведя, убитого им в пятнадцать лет. Пушистый хвост выдры свисал вдоль спины.

Но больше всего радовала глаз украшенная бахромой охотничья рубашка, которую Надуа сшила для него этим летом. Рубашка была сшита отлично, и Надуа это знала. А еще она знала, что ни на одном другом мужчине эта рубашка не сидела бы так хорошо. Работа стоила затраченных на нее времени и усилий.

Наконец Странник был готов. Он бросил на нее почти застенчивый взгляд, словно спрашивая одобрения. Она улыбнулась в ответ — он был великолепен.

Было уже далеко за полдень, когда перед ними вдруг распахнулся зев каньона, о существовании которого Надуа не догадалась бы даже с расстояния в милю. Странник остановился на краю, чтобы развести костер и положить на него зеленые ветви, которые дают столб черного дыма, означавший «Внимание!» Позади раскинулась равнина, напоминавшая поверхность пожелтевшего пруда. В шести сотнях футов под ногами лежало дно каньона Пало-Дуро.

Каньон представлял собой сказочное сочетание извилистых долин, темно-зеленых можжевельников и вытесанных ветром скульптур всевозможных оттенков: розового, красного, бежевого и оранжевого. Вода и ветер придали глыбам песчаника причудливые очертания. Утесы располагались уступами, будто оборки на юбках испанских танцовщиц. Каньон был огромен — сто двадцать миль в длину и до двадцати — в ширину.