— Неудивительно, что ты был таким непоседливым и норовил под любым предлогом улизнуть на юг. У меня, кстати, тоже новая жена. Моложе твоей. Познакомь меня с остальными приехавшими.

Имя Звезды нагнала Надуа, когда Железная Рубашка отвел Странника в сторону, начав забрасывать его вопросами о пена-тека и о положении на юге.

— Надеюсь, тебе не слишком сильно достанется, — вполголоса сказала Имя Звезды.

— Ты о чем?

— Когда они станут драться, а ты попытаешься их разнять.

— Взрослые мужчины не дерутся.

— Ты права. Наверное, Странник просто убьет его.

— Сомневаюсь. Но теперь я понимаю, почему он оставил наши вьюки на краю лагеря, подальше от типи отца.

— Спорим, Странник скоро предложит долгую поездку на охоту?

— Не стану спорить, Имя Звезды. Наверняка предложит. И я с радостью поеду с ним. Жаль, что наша поездка сюда закончилась.

— Понимаю, что ты хочешь сказать. Было весело, правда, сестра? Но будут и другие поездки.

— А вот и женщины, — сказала Надуа. — Наверное, сейчас начнут расспрашивать, кладут ли Осы сливы, хурму или пеканы в пеммикан.

— Или как мы пришиваем бисер — ленивым стежком или стежком-кроу. И сшивают ли наши женщины вместе блузы и юбки на новый манер.

— Станут ощупывать швы на нашей одежде и изучать наши мокасины — хорошо ли сшиты.

— И уж конечно, захотят потрогать твои светлые волосы, сестра.

— Я не против, если только они не захотят прихватить часть себе на память.

Застучали барабаны, и певцы принялись созывать желающих танцевать. Надуа и Имя Звезды присоединились к женщинам, направлявшимся к ним. Им предстояло пойти на пир в типи Железной Рубашки, а затем присоединиться к общему празднованию и танцевать всю ночь напролет.

Глава 38

Глава 38

Надуа лежала на спине, ощущая рядом тепло стройного тела Странника. На его гладкой груди поблескивала золотая цепочка, на которой висела монета с орлом. Солнце еще не нагрело восточную сторону типи, но стоял июнь и день обещал быть жарким. Одеяло съехало к ногам, и Надуа поспешила набросить его на себя. Даже после десяти месяцев жизни со Странником среди квахади она все еще чувствовала себя неловко. На границе между сном и бодрствованием ей по-прежнему казалось, что ее семья живет в этом же типи и может увидеть ее голой.