На западе солнце клонилось к закату. Кучевые облака в ярком бирюзовом небе напоминали вату, отсвечивавшую снизу розоватыми и золотистыми полосами. Пока Надуа смотрела на них, полосы стали лавандовыми, а затем потемнели до насыщенного розового, словно сердцевина кактусового цветка. Красновато-пурпурные отсветы поднимались все выше, пока вся громада облаков не засияла.

Время от времени клочки облаков отрывались и плыли по окружавшему их голубому океану. Сквозь просветы в облаках реками и водопадами лился золотой солнечный свет. Надуа молча наблюдала. Ее силуэт четко вырисовывался на фоне темнеющего неба. Ей захотелось навсегда остаться здесь и, сидя верхом на Ветре, бесконечно любоваться заходящим солнцем. Ей хотелось оттянуть спуск по склону каньона к чужому лагерю.

Внизу, на дне каньона, Надуа могла разглядеть разбросанные среди деревьев крошечные типи, пожелтевшие от дыма. В небо поднимались спирали сизого дыма от сотен вечерних костров, на которых готовили пищу. Дым тут же рассеивался под порывами ветра, кружившего среди скал. Время от времени до Надуа доносился собачий лай или рев недовольного мула, детский смех или голос женщины, созывавшей семейство к ужину.

Звуки поднимались легко и невесомо, и с ними тревога Надуа пошла на убыль.

«Я — нерм. Одна из Народа». Жители раскинувшегося внизу лагеря, пусть и квахади, самое свирепое из племен, тоже были Народом. И она была одной из них. Надуа решительно последовала за Странником за край утеса и дальше — вниз по узкой тропе. Остальной отряд ехал следом. Замыкал колонну Копье.

Путь был долгим и утомительным, и уже начало темнеть. Но вскоре над краем каньона поднялась полная луна, залившая все вокруг жемчужным светом. Со стороны деревни доносились песни и бой барабанов, возвещавших о прибытии гостей. Когда они поравнялись с первыми ярко освещенными типи, их окружил ликующий людской водоворот.

Зычный голос Железной Рубашки донесся до Надуа еще до того, как она его увидела:

— Где она? Где та женщина, что украла моего сына? Женщины квахади ему пришлись не по нраву!

Она молча сидела на Ветре и дожидалась свекра, высоко подняв подбородок и глядя прямо перед собой. Если Странник был великолепен, то Надуа ни в чем ему не уступала. В семнадцать лет она уже достигла своего полного роста и была выше других женщин. Ее длинные светлые волосы, выбеленные почти до платинового цвета, были заплетены в толстые косы, спускавшиеся до пояса вдоль изгибов полных и упругих грудей. Бело-золотистые прядки, не захваченные в косы, развевались вокруг лица. Кожа ее загорела до насыщенного золотисто-медового цвета. Черты лица были правильные, если не считать широкого рта над упрямым подбородком. На талии под ребрами виднелась полоска более бледной кожи, цвета меда с молоком. Ее длинные ноги обхватывали бока Ветра и легко отзывались на движения лошади. Казалось, все ее тело требовало прикосновений, ласки. Но самым примечательным, заставлявшим людей вновь и вновь любоваться ею, были глаза — сапфирового цвета с алмазным блеском в глубине.