— Ты вернулся первым.

— Я гнал Мрака во весь опор. Он заслужил отдых. Хоть он и старый, но все равно быстрее остальных. Я хотел первым обо всем рассказать Железной Рубашке. Сейчас я пойду к нему.

— Может быть, сначала отдохнешь и поешь?

— Нет. Я не хочу, чтобы кто-то другой рассказал ему о позоре его сына. Это должен сделать я сам. — К облегчению Надуа, он улыбнулся своей прежней язвительной улыбкой. — Но хотя бы теперь я знаю, что был прав: их оружие лучше наших стрел. Мы должны его добыть.

С этими словами он ушел в ночь.

Члены совета молча сидели в типи Железной Рубашки. Снаружи доносились вопли скорбящих женщин, лишь усиливавшие общее напряжение. Бизонья Моча и другие воины, бывшие в отряде, уже рассказали обо всем совету.

Странник заканчивал свой рассказ:

— Многие воины посчитали техасцев демонами. Они были слишком напуганы, чтобы сражаться. Те из нас, кому пришлось столкнуться с техасцами, могут понять, почему они так решили. Я же думаю, что техасцы просто получили новое ружье. Короткое ружье, которое выпускает столько пуль, сколько у меня пальцев на руке. Мы знаем, что они часто изменяют свои ружья. Это — самое новое. Мы должны найти, где их делают или кто ими торгует. Или украсть их. Но мы должны их добыть. Мы не можем больше стрелять из луков, пока белые перезаряжаются. Новое оружие дает им преимущество.

Следующим встал Железная Рубашка и нараспев вознес хвалу душам погибших. Потом он обратил гнев на своего сына:

— Наше племя потеряло тридцать воинов, три десятка лучших юношей. Мы слышали, что у техасцев есть новые волшебные ружья, которые не надо перезаряжать. Мы слышали, что они гнались за воинами, не прекращая стрелять из ружей вот такой величины… — он поднял руки, показывая размер кольта, — и не давая им помочь раненым. Невозможно в это поверить! За полсотни лет моей жизни ни разу такой позор не ложился на мое племя! Погибнуть в бою, бежать от врага, когда драться глупо… Да, такое бывало. Но бросить товарищей на поле боя?! Такого не бывало никогда! И я спрашиваю себя — а не рассказывают ли здесь некоторые воины небылицы о ружьях, стреляющих без перезарядки, только для того, чтобы оправдать собственную трусость? Может быть, им эти ружья только привиделись?

Совет был ошеломлен: обвинение во лжи и трусости было делом неслыханным! Бизонья Моча хотел встать, но Странник его опередил. Его шкура была накинута на голову, а лицо скрыто в тени в знак гнева.

— Отец над Солнцем! — Он поднял лицо вверх, к кусочку неба, видневшемуся в отверстии для дыма. — Ты слышал, в чем меня обвиняют. В трусости! Во лжи, чтобы скрыть свою вину! Если эти обвинения истинны, пусть первая же молния и первый же раскат грома заберут мою жизнь!