— Верно, тот еще транжира. Хьюстон уже собирался принять предложение французов о займе в три миллиона долларов. Ты знал? Сейчас в карманах позвякивала бы французская монета.

— Хорошо, что сделка провалилась. Она дала бы французам повод вмешиваться в наши дела. Еще несколько лет — и драться бы пришлось не только с мексиканцами и индейцами, но еще и с ними. — Хейз тихо рассмеялся. — Говорят, встреча была что надо. Сэм Хьюстон и французский граф — вся грудь в медалях, на плечах эполеты величиной с тарелку. Ты слышал эту историю?

— Нет.

— Старина Сэм сидит себе, как обычно, закинув ноги на стол. И тут входит этот французик, медальками звякает… Ни дать ни взять — телега с запчастями для паровой машины. И тут наш славный президент сбрасывает то старое индейское одеяло, в которое вечно заворачивается, и тычет пальцем в свои шрамы. А потом колотит себя по голой волосатой груди и орет… Как он там сказал? А… «Скромный солдат республики, все награды которого здесь, приветствует вас!»

— Сэма можно назвать кем угодно, но уж точно не скромником.

Не прерывая тихой беседы, они направились обратно к лагерю и уселись рядом с остальными. Те говорили о стычке, произошедшей накануне.

— Слушайте, парни, — сказал Смитвик. — Я много дрался с команчами, но такое, как вчера, видел впервые. Я видел, как они отступали в беспорядке, но никогда еще они так не бросали своих убитых и раненых. Обычно после них на поле боя чище, чем у моей покойной матушки на кухне.

— Главный фокус в том, — ответил Хейз, — чтобы заставить их гадать. Индейцы всегда действуют одинаково. Если ты меняешь правила посреди игры и поднимаешь при этом ставки, это сбивает их с толку. Они меняют фишки на деньги, встают из-за стола и бегут играть с другими. — Хейз покрутил револьвер в ловких руках. — Парни, изобретение мистера Кольта определенно изменило правило и подняло ставки.

Надуа услышала медленный стук копыт, подошла к выходу и выглянула из типи. Снаружи было темно, но в слабом свете, идущем от соседних типи, она разглядела Странника, привязывавшего Мрака. Он оставил коню охапку свежескошенной травы.

— Можешь его напоить? — Не проронив больше ни слова, он протиснулся в типи мимо жены.

Она вынесла бурдюк с водой и, подвернув края, протянула коню. Когда тот напился, она взяла пучок травы и обтерла его взмыленное тело. Она не спешила не только для того, чтобы дать Страннику время побыть одному, но и чтобы успокоить Мрака.

— Бедный Мрак, — приговаривала она. — Ты уже староват для таких набегов.

Конь, словно соглашаясь с ней, медленно качнул головой. Он стоял, склонив голову от усталости и бессильно свесив хвост, который был обрит в знак скорби и казался голым и уродливым. Набег не удался. Надуа с опаской вернулась в типи. Она молча вошла и села напротив Странника, рассматривая его сквозь пламя костра.