— Всё в порядке…

Они оба остались недовольны таким сухим и безжизненным разговором. Генрих знал, что сестру тревожит происходящее, но не знал, как правильно к ней подступиться, как сделать это так, словно ничего и не было, будто он не покидал родной дом на долгий срок. Ему хотелось вернуться в те времена, где одного взгляда в глаза своей сестры было достаточно, чтобы она открылась ему во всём. Сейчас же девочка говорила, будто с незнакомцем, она не могла узнать своего брата, видя только безжизненную куклу со знакомым лицом.

— Может, приготовим чаю? — заглушила общую тишину Эльвира, пытаясь оживить мертвенно-тихую обстановку.

— Я сам его сделаю, отдыхайте, — сказал Генрих, резко поднявшись с дивана. — Скоро вернусь.

Офицер покинул комнату, предполагая, что на кухне сможет придумать несколько вопросов к Анне, и тем для разговоров. Вслед за офицером вышла Эльвира. «Я помогу» — добавила девушка, обращаясь скорее к девочкам в комнате, нежели к офицеру. Вместе они направились на кухню.

Когда они добрались до места, то решили разделиться. Эльвира отправилась набирать воду и ставить чайник, Генрих принялся искать сам чай. Когда пакет с унциями трав был найден, офицер попробовал положить их в чашки, но рядом он не нашёл ложки, поэтому попытался выполнить всю работу руками, удобства ради сняв перчатки. Выбор кружек упал на самые объёмные, офицер потянулся к солдатским — железным и большим. Чайные лепестки лежали на днищах четырёх кружек, ожидая, когда их зальют кипятком.

— Этого мало, чтобы загладить вину, — неожиданно сказала Эльвира с противоположной стороны кухни. Генрих посмотрел на неё: девушка задумчиво разглядывала стоящие на полках специи.

— Я знаю. Просто осознал свою ошибку и пытаюсь исправиться.

— Генрих, твоя сестра не машина, ей нужно время, — продолжала Эльвира. Теперь Генриха учит воспитывать его сестру почти незнакомый для него человек. Такая новость сопровождала его неприятными мыслями о том, что он отдаляется от Анны.

Эльвира попробовала взять кружки, но с болью отдёрнула руку, переставив их на поднос. Вскоре ушедшие вернулись в библиотеку. Обстановка вернулась на круги своя, где все сидели молча, не зная о чём можно и стоит говорить. Только теперь у них на столе красовались кружки горячего, свежезаваренного чая. «Может, приятные воспоминания успокоят её?» — подумал юноша, взявшись за напиток.

— Мама тоже готовила вкусный чай, — произнёс он, — только он был более ароматный.

— Мама приедет, и мы ей сделаем так много чая, что на всю жизнь хватит, — прошептала Анна. Генрих заметил, как его сестра начала слабо улыбаться.