Климов осторожно посмотрел на свою подругу и едва заметно качнул головой, на секунду смеживая веки. Инга поняла, она видела меч у Сашиных ног. Отлично, значит, одного она постарается взять на себя.

Но что это в руках у Мехмета? Дедовы ордена! Толстяк с брезгливостью доставал и бросал обратно в шкатулку награды покойного отца Сашиной матери, при этом что-то раздраженно говоря Таджику. Мехмет швырнул шкатулочку на пол, и награды высыпались на ковер. Ордена тоже денег стоят, но разве сравнишь Орден Славы с бриллиантовым колье? Нет, это уж слишком! Почему какая-то мразь, приехав из вонючего кишлака, в родной Сашин город, может сверлить маслянистыми глазенками его, Климова, подругу? Почему может диктовать свои уместные при выпасе баранов и овец законы на чужой земле? Почему позволяет себе швырять на пол ордена героев?

Изо всех сил Саша с разворота локтем правой руки ударил ближайшего охранника по его мерзкой физиономии, и тут же, раскрутившись, мгновенно съездил кулаком в переносицу второму.

Рядом взвизгнул от боли Ингин страж. Что ж, каблучки у девочки остренькие. В следующую секунду Сашины пальцы в одно мгновение выхватили из ножен древний клинок, молнией блеснувший в полумраке гостиной, и рука первого охранника, так и не успевшего нажать на курок автомата, разбрызгивая кровь, под истошный вопль, упала на мягкое покрытие пола.

Лишившийся руки противник скорчился, не думая уже о схватке, а его товарищ рухнул рядом на колени, захлебываясь кровью, хлынувшей из пронзенного острием меча горла. Третьему, очень удачно согнувшемуся после Ингиного удара, отточенное как бритва лезвие срезало половину черепа…

Защелкали затворы. Все!!! Загрохотали выстрелы. Первым на мягкое покрытие пола рухнул Таджик, потом один за другим, точно подкошенные, стали падать те из бандитов, у кого в руках оказалось готовое к бою оружие. И только затем быструю смерть нашли так и не выпустившие из рук добычи хозяина «племянники» Адыла Мехметова. Последним упал наконец, оборвав свой крик, безрукий Сашин охранник.

Саша и Инга словно зачарованные смотрели на ползавшего на коленях Мехметова. В затылок его было направлено дуло пистолета, который сжимал в правой руке, неизвестно куда девшийся и неизвестно откуда появившийся старичок в старенькой олимпийке и мятых засаленных мешковатых брюках. В левой руке Ивана Ивановича полыхнул огнем второй пистолет, и пошевелившийся было Таджик затих навсегда. Мехметов зажмурился.

— Этот твой, — с брезгливостью произнес старик и дулом пистолета подтолкнул к Климову толстяка. — Дарю.