Очень приятным обстоятельством было то, что гунны оставили свой обоз, который не был особо богатым, но, всё равно, кое-что собой представлял. Как минимум, готы уходят не с пустыми руками.

— Значит, правду о тебе говорят, — произнёс «остготский рейкс» Сигер.

Ростом он где-то на полголовы выше Эйриха, волосы его каштанового цвета, а на вид ему где-то тридцать с лишним лет. Серые глаза выражают блеск разума, но многочисленные шрамы на руках и на лице свидетельствуют об обратном.

Коли ты позволяешь так часто резать и царапать себя в бою, то надо задуматься о том, правильную ли ты стезю выбрал — может, это просто не твоё? Впрочем, множество шрамов в среде воинов почётно, ибо зримое доказательство доблести их носителя. Ещё это означает, что носитель этих шрамов имеет богатый боевой опыт.

— И что же обо мне говорят? — с усмешкой поинтересовался Эйрих.

Разговор у них состоялся публичный, у главного костра в ночном лагере. И этот разговор обещал стать ключевым, решающим абсолютно всё во взаимоотношениях между свободными готами и покорёнными.

— Что ты колдун, способный призывать непроглядный дым, ослабляющий вражеских воинов, — произнёс Сигер.

— Враньё это всё, — ответил на это Эйрих. — Все мои люди знают, как именно создаётся дым. Но давай не будем тратить время напрасно и решим, как будем жить дальше.

— А я уже всё решил давно, — усмехнулся Сигер. — Я вижу по вашим лицам, что вы хотите объединения племени, но этого не будет, покуда я жив. Ваше сборище стариков неспособно правильно направить наш народ, потому что в их головах уже давно старческая тьма. Только истинный рейкс способен повести людей к могуществу и процветанию!

— Значит ли это, что ты не истинный рейкс? — поинтересовался Эйрих.

— Ты смеешь дерзить мне, мальчишка? — остро отреагировал Сигер.

— Я говорю правду, — ответил Эйрих. — Насколько хорош рейкс остготов, что был ставленником покоривших их гуннов?

— Я не хотел бы убивать тебя, мальчишка, — произнёс взявший себя в руки «рейкс». — Но если ты не откажешься своих слов и не попросишь у меня прощения, мне придётся тебя убить.

— Я должен просить прощения за правду? — усмехнулся Эйрих. — Скажи мне, что я лгу — я попрошу у тебя прощения.

— Ты дерзишь мне, рейксу всех остготов, — процедил Сигер.

— «Все остготы» сегодня днём наголову разбили гуннов, — покачал головой Эйрих. — Ты, в лучшем случае, управляешь частью остготов. Ты ничего не сделал для того, чтобы освободить свой народ, лишь сидел и довольствовался тем, что бросали тебе со своего стола гунны. А когда мы освободили тебя, ты, в тот же день, не ведая благодарности и вежества, выговариваешь мне, что чего-то там не будет. А потом ты оскорбил Сенат — это веская причина, чтобы вызвать тебя на поединок любому готскому воину, не только мне. Кем бы ты ни был ещё вчера, сегодня ты не рейкс остготов, а просто знатный выскочка, считающий, что кто-то ему должен за вдыхаемый воздух…