Когда римские муниципальные вельможи подъехали, на столе уже стоял кувшин сухого фалернского, а также несколько лепёшек с сахаром.
— Кто ты такой? — спросил Эйрих, когда напротив него сел представительного вида римлянин.
Одет дорого, в тогу с пурпуром, лицо холёное, бледное — свидетельство того, что он не работает на улице и вообще редко покидает здания. Среди готов примерно такого же Эйрих знал только одного — Гунвальда Красноглазого, который был бледным по причине альбинизма и постоянно страдал из-за этого. Но этот римлянин никакой не альбинос, а просто знатный вельможа, лишённый необходимости показывать себя такому жестокому к Гунвальду Солнцу…
— Максим Ацидин, префект города, — представился тот.
— Меня ты, наверное, знаешь, — усмехнулся Эйрих. — Наверное, вы напуганы перспективой штурма, так?
— Чего ты хочешь? — спросил Ацидин.
— Так, чего же я хочу? — притворно озадачился Эйрих. — А, точно! Я хочу, чтобы вы сложили власть и сдали мне город без боя. Но если бы все хотелки каждого человека исполнялись по мановению руки, то мы бы жили в ужасном мире, не так ли? Поэтому тебе надо правильнее сформулировать свой вопрос: «Что ты собираешься делать, если мы скажем тебе „нет“ и что нас после этого ждёт?»
— Сдавать тебе город никто не будет, — покачал головой римлянин.
Этот не был настолько высокомерен, как другие префекты, например, патавский. Видимо, разрушение секции стены действует на них очень отрезвляюще.
— Ну, так не сдавайте, — пожал Эйрих плечами. — Я изначально настроился, что буду выдирать его из ваших окоченевших рук, так что ты ничего не изменил в моих намерениях. На этом всё? Переговоры закончены?
— Подожди! — не сдержался римлянин. — Мы ведь можем договориться! Всегда можно договориться!
— Иногда договориться никак нельзя, — вздохнул Эйрих. — Мы пришли сюда навсегда. Мы хотим освободить вас от императорского ига, даровать вам свободу, нам присущую. Точнее, не вам, а обычным людям, жителям этого города. Вас же ждёт смерть или изгнание. Всё зависит от того, сделаете ли вы так, как я хочу. Если исполнится хотелка одного маленького человека, мир ведь не рухнет?
Максим Ацидин боролся с чувствами. Он испытывал страх и ненависть одновременно, ему хотелось истерически закричать и обрызгать Эйриха слюной, вырывающейся вместе с яростными воплями. В итоге, он молча встал и пошёл к своему коню.
— Так я и думал, — изрёк Эйрих, после чего налил себе разбавленного вина из кувшина.