— Ты старший среди этих людей? — спросил Эйрих. — Кто ты такой?

— Да, я старшина среди наших, — ответил тот густым басом. — Звать меня Гуннаром, сыном Элдрика, происхожу из ютов, рода Монваров.

Вроде бы, говорит на понятном языке, но говор сильно отличается даже от ругского.

— Зови меня проконсулом Эйрихом, сыном Зевты, — представился командующий осадой. — Ты из невольников римлян?

Картина начала, постепенно, складываться.

— Так и есть, — склонил голову кузнец. — То есть, был невольником римлян.

— Что случилось? — спросил Эйрих. — Как понимать то, что мы видим последние полтора часа? Что за шум за стенами и как так получилось, что римляне вас выпустили?

— Рассказывать недолго, — грустно усмехнулся Гуннар. — В Вероне много рабов, как ты знаешь. Римляне перестали нам доверять, запретили работать. Меня вообще заперли на фабрике (1) вместе с остальными рабами, а затем повели в район керамики, где огородили рогатками. Там собрали всех рабов города…

— Потеряли доверие к рабам, потому что прекрасно помнят, что я освободил рабов Патавия… — произнёс Эйрих задумчиво. — Собирать всех в одном месте — это большая глупость.

— Я сумел собрать старшин и убедил их, что нам дальше жития не будет, — продолжил Гуннар. — А ещё слухи пошли, что скоро нам перестанут поставлять еду, так как её и без наших ртов на всех не хватает — вот и решили мы, что надо прорываться, а тут ты, проконсул, юго-восточную стену пробил — будто сам Вотан вёл твою руку.

— Язычник? — недовольно спросил Зевта, пришедший на звуки шумихи и неразберихи.

— Это сейчас неважно, — поморщился Эйрих. — Значит, еды немного, пошли слухи, что вас перестанут кормить. Вы сумели собраться и решились на прорыв, в ходе которого потеряли много людей из-за римских лучников гарнизона. Зато теперь в городе остались одни римляне, так?

— Домашних рабов тоже к нам согнали, не только фабричных… — почесал затылок Гуннар. — Да, думаю, что в городе не осталось рабов.

— Сколько вас всего? — спросил Эйрих.

— Я не знаю, но можем посчитать, — ответил кузнец.

— Вы готовы присоединиться к нашему сообществу на правах сородичей, с созданием избирательной трибы и предоставлением места в Сенате? — спросил Эйрих. — При условии, что у вас наберётся достаточная численность взрослых мужей.

— Мы готовы на всё, кроме рабства, — ответил Гуннар. — Лучше убейте, чем поработите.

— Убивать и порабощать вас никто не будет, — покачал головой Эйрих. — Мы пришли, чтобы освободить вас и всех римлян от ига императора.

Как-то естественно получилось, что теперь основополагающая цель похода задекларирована именно так. Сенаторы знают, что с императором они не уживутся, поэтому его нужно уничтожить, а народ его освободить. Против рабства они ничего не имеют, но имеет Эйрих. Не против рабства, как такового, а против магнатов-латифундистов. С этими придётся что-то решать…