— Дохрена, — ответил Вихрабин.

— Да, где-то около того, — кивнул Наус.

— Потом нас обратно в Константинополь, а как только мы доехали и начали расслабляться, как эта персидская б№%дина решила нанести подлый удар! — практически выкрикнул Хумул. — Ну, тут мы и решили, что нахрен не сдалась такая служба!

— А третьего где потеряли? — спросил Саварик.

— Ну, во время бегства из города, — ответил Наус. — Со стены пристрелили, суки. Он умер у меня на руках…

Выходит, что предателей наказала сама жизнь.

— Вот здесь стоим, — остановился Саварик у ступеней Капитолия. — Не знаю, сколько времени это займёт, но заседания Сената, к счастью, конечны.

/30 августа 413 года нашей эры, Готическая республика, г. Рим/

— Ух, как же вы все меня… — вышел Эйрих из здания Сената.

— О-о-о, Эйрих! — заорал кто-то.

Проконсул вгляделся в лица машущих ему людей и поморщился, будто от зубной боли.

Молча спустившись по ступеням, он прошёл к термополию.

— Вина и лепёшек, на одного, — сделал он заказ.

— Ты что, не рад нас видеть? — удивлённо спросил Ниман Наус.

— В моём сердце нет радости для предателей, — ответил Эйрих. — Убирайтесь туда, откуда пришли.

— Ты чего? — недоуменно спросил подошедший к нему Хумул.