При этом газету, ясное дело, задело как раз то, что никто в редакцию не сообщил ничего заранее. Гласность же. А рубрика та называлась «По слухам и по существу». То есть сначала несутся непонятные слухи, после чего чуть лучше остальных информированная редакция сообщает народу истину. В данном же случае как-то всё внепланово пошло. Поначалу. Зато скоро все успокоились.

27 декабря «Советский спорт» выходит с сообщением на первой полосе: «“Спартак” без Бескова». Конкретнее: «И вот теперь мы можем сообщить, что в понедельник спартаковцы провели собрание, на котором обсуждался этот вопрос. Директор клуба Ю. Шляпин проинформировал, что К. Бесков освобождается от работы ввиду пенсионного возраста. Против этого решения никто из игроков команды не возражал».

Итак, восстановим хронологию событий. В пятницу Сергей Родионов позвонил в клуб и узнал о принятом решении. Не верить ему и Евгению Кузнецову нет никаких оснований. И потому что они нормальные, порядочные люди, и оттого, что в списке Бескова на срочное отчисление (Пасулько, Суслопаров, Бубнов, Шмаров, Бокий, Поваляев и С. Новиков) их нет. Как, обратим внимание, нет и Черенкова.

А затем, 26 декабря, и состоялось то самое собрание. И никто не высказался против увольнения. Значит, когда все собрались, выяснилась позиция подавляющего большинства. О ней Родионов, Кузнецов, Черенков узнали только в тот самый понедельник. Больше того, «наверху» решение было принято раньше: увольнение утвердил МГС (Московский городской совет) ВДФСО профсоюзов. То есть головная организация, непосредственно курировавшая футбольную команду (шефы из «Аэрофлота» оказывали, напомним, моральную поддержку). Что в таком случае могли предпринять Родионов и Черенков? Встать и заявить о своей принципиальной позиции в защиту Бескова?

Но когда ты «за», то одновременно и «против» другого мнения. И против кого нужно было выступить Фёдору? Против собственных товарищей, с которыми он не имел никаких разногласий, с кем вместе бился, боролся в грязи и на морозе, с кем побеждал в чемпионате СССР?

Много лет спустя, в 2010 году, Черенков разъяснял в монологе для книги «Спартаковские исповеди»: «Но я встал на сторону ребят. Стеснялся этого, но встал. Мне было сложно на это решиться, но я не представлял себе, что восемь человек основного состава будут отчислены. Я не мог вообразить, как же вся команда, с которой выходил на поле и за год до этого стал чемпионом, перестанет существовать.

Константин Иванович, повторяю, много для меня сделал. Просто тогда был момент, когда надо было делать выбор. Или тренер, который научил тебя всем тонкостям футбола, — или ребята. Ни одно, ни другое не принесло бы полного удовлетворения, в любом случае я бы понёс какие-то внутренние потери».