Отчасти из-за этого, отчасти нет, но прошлогодняя ситуация с Бесковым рассматривается теперь Черенковым несколько под другим углом: «Команду явно лихорадило. Было утрачено то единство коллектива, которое не раз выручало и приводило к победам. Словом, необходимо было тщательно и в спокойной обстановке проанализировать ситуацию, сообща найти выход из неё. Собственно, так и было решено на последнем собрании команды перед отпуском. Ну, а вернулись мы, когда события приняли уже острейший и необратимый характер».
Признаемся: «сообща» найти выход, коли утрачено «единство коллектива», вряд ли возможно. При этом чуть дальше Черенков предъявит и косвенные претензии Бескову — за расставание с Гавриловым, Шавло, Морозовым и Сочновым (не упомянут, правда, Поздняков). Будет упрёк и коллективу: «за соглашательство». Которое «укрепляет руководителей в незыблемости своего авторитета, порождает диктат».
Конечно, причину столь неожиданно сердитых высказываний можно найти во времени. Действительно, в начале — середине 1989 года многие в стране безоглядно верят в успех демократических преобразований. «Незыблемость авторитета» и «диктат» решительно отметаются. Черенков не исключение.
Но, видится нам, тут более сложный, индивидуальный случай. Ведь под конец Фёдор сообщает: «Когда же придётся “повесить бутсы на гвоздь”, а такая пора, к сожалению, у спортсмена неизбежно наступает, хочу тренировать мальчишек, сделать хоть что-то доброе в детском футболе. Несмотря на все оптимистичные заявления и бодрые отчёты, в нём такая масса нерешённых проблем!» Тут, с одной стороны, вновь налицо пафос зрелой перестройки («бодрые отчёты» и т. д.), а с другой — не заявлено желания стать тренером команды мастеров.
Потому что Фёдор Фёдорович никогда не желал бы «резать мясо». То есть именно расставаться с футболистами, пусть и пройдя с ними нешуточные испытания. Несомненно, есть наставники-деспоты, хотя их всё же не столь много. Обычно-то с игроком расстаются не из-за «личной неприязни», а в силу того, что надо строить новое. Причём сейчас — промедление смерти подобно. На это способно меньшинство из тех, кто заняты тренерством.
С детьми же — иначе. Ведь изначально ясно: все мальчишки из клубной школы не дорастут до основы. Черенков это понимает: «И если когда-нибудь мой воспитанник появится в составе “Спартака”, буду счастлив». То есть
Впрочем, дело не только в этом. Фёдор, мы убедились, с детьми всегда ладил. И на спортплощадке от них ничем не отличался. Потому что и мальчишеского в нём — до самого последнего часа — оставалось непривычно много для взрослого и вполне заслуженного человека. А дети такое чувствуют. Тем более если перед ними народный (а значит, их отцов и матерей) любимец.