И прежде всего триумфатор называет журналисту тройку сильнейших в сезоне «от Черенкова»: Родионов, Добровольский, Черчесов. Понятно не до конца. Не в том смысле, что он не включил себя первым: эта традиция укоренится у нас попозже.

Почему Родионов во главе? Потому что лучший бомбардир? Или оттого что друг? Вернее, пожалуй, первое, хотя и от второй причины нельзя отмахиваться. Фёдор тоже человек. Но какой! Второе место отдано конкуренту (некоторые считали, что наследнику) в сборной, куда он так долго стремился. Получается, он ставит Игоря даже выше проведшего потрясающе ровный сезон (в отличие, между прочим, от Добровольского) первого вратаря чемпионата. И, не забудем, своего одноклубника.

А вот таков Фёдор. Он очень уж ценил созидательный футбол: если помните, и Марадону выделял в 82-м. Но Леониду Рейзеру он рассказывал о лучшем для себя сезоне — 83-м: «Тогда ни о чём не думал, а просто играл и играл. Может, тогда эмоций было больше». Дело в том, что в вопросе корреспондент предположил, что шесть лет назад Черенков «брался за любую футбольную работу и выполнял её исправно».

Тема возраста неизбежно проходит через всё интервью того года. Рейзер, надо сказать, достаточно деликатно (и справедливо) опровергает тезис о том, что Фёдор уже «не тот». При этом Черенков судит себя необычайно строго. Припоминает, например, что персональная опека — не его дело: «Видно, что сейчас, ну, не хватит меня — той скорости, той резкости, может быть, поэтому я, взяв на себя ответственность кого-то персонально держать, могу испортить игру: на меня будут надеяться партнёры, а я их ожидания не оправдаю. Слабее я в этом компоненте».

Однако если вдуматься, то как раз Фёдора персонально опекали. Его выключали из игры, старались иногда побольнее ударить, в «коробочку» взять. Черенкова же ни Бесков, ни Лобановский, ни Романцев не пытались заставить стать тенью какой-то «звезды». К чему? Он сам «звезда».

А для нейтрализации ведущего футболиста противника существуют специально обученные люди. Черенков — не из этого цеха. Он как та солидных размеров прекрасная ваза, которой не станут в любом случае колоть орехи. Поэтому он, конечно, не «персональщик».

Вот отработка в обороне — совсем иное дело. Леонид Рейзер подтверждает сказанное нами выше: «Черенков в отборе? Что тут, извините, особенного? Не вцепится, как клещ, корпусом не сыграет так, что визави окажется поверженным на траву. А он кидается в эту черновую работу, ещё не отдышавшись от скоординированной им атаки, кидается в единоборство с полной выкладкой, истово, хотя радости ему это не доставляет, хотя не его это конёк, хотя ему наверняка простили бы редкую передышку и самые бурчливые партнёры».