Бог с ними. Зато с первой страницы уходящего в вечность «Футбола-Хоккея» нам улыбается Фёдор Черенков. А улыбка его греет всякую душу. Особенно зимой.
Так или иначе, тот замечательный для Фёдора Фёдоровича год завершён. Он очень многого ждал от наступающего 1990-го. Дождётся? Скоро увидим.
Глава 12 УВИДЕТЬ ПАРИЖ И... ВЕРНУТЬСЯ
УВИДЕТЬ ПАРИЖ И... ВЕРНУТЬСЯ
УВИДЕТЬ ПАРИЖ И... ВЕРНУТЬСЯ
Изначально Черенков не собирался никуда уезжать. Зачем? Деньги? Ну, он всё-таки заслуженный мастер спорта, игрок ведущей команды страны, в сборную позвали. Хватало. А большего он не хотел.
28 декабря 1989-го Олег Романцев сообщал болельщикам, что Черенков и Родионов не продаются, «хотя многие западные клубы хотели бы их сегодня заполучить. Но ни Фёдор, ни Сергей ни изъявляют желания расстаться со “Спартаком”».
А дальше — твёрже: «И руководство считает, что они необходимы команде». Они-то, понятно, нужны. А команда им?
2 января 1990-го в интервью газете «Известия» (уже не тех времён, о которых сочиняли анекдоты вроде: в «Известиях» нет правды, в «Правде» нет известий) Черенков сказал очень много. Настолько, что его станут цитировать. Пока же о главном. Сообщив, что у него были предложения от западногерманских и испанских клубов, Фёдор заявил прямо: «Но пока я остаюсь в “Спартаке”. Игра этой команды близка мне по духу, по возможности самовыражения. Откровенно говоря, мне даже трудно представить себя в составе какого-то другого клуба. Возможно, через какое-то время я и заключу интересный контракт. Но это случится не раньше 1991 года».
А до той нужной поклонникам клуба информации спартаковец высказался настолько открыто и непросто, что некоторые буквально перестали его понимать: «Знаете, я не могу сказать, что сплю и вижу себя на футбольных полях Италии в составе сборной СССР. Не собираюсь ставить перед собой задачу во что бы то ни стало пробиться в состав сборной. Но это не значит, что не хочу играть в ней. Буду постепенно, без лишней нервотрёпки готовить себя к сезону и к его пику в частности».
Самое ударное высказывание спартаковца отложим ненадолго. Здесь же, если приглядеться, можно найти ключевое выражение: «во что бы то ни стало». Ибо не надо пресмыкаться, унижаться, мелко угодничать и неизбежно подличать даже ради мечты. Потому что тогда это не мечта. Черенков всегда имел чувство собственного достоинства. Однако лишь в зрелости сумел заявить о нём ясно и открыто.
...А приглашения из Западной Европы действительно имелись. Сергей Родионов рассказывал нам о серьёзной заинтересованности клубов из Франции, ФРГ. Но Фёдор, похоже, в кои-то веки стал предъявлять условия: если, мол, уеду, то вместе с Родионовым. Желающих заполучить самого Черенкова стало значительно меньше. Десятый спартаковский номер этим обстоятельством и не мучился до какого-то времени.