Михаил

В комнате не так много света, но даже с моим слегка затуманенным зрением я вижу слезы, навернувшиеся на глаза Бьянки.

– Малыш? В чем дело?

Она поджимает губы и касается своим лбом моего, в то время как ее палец очерчивает узор вокруг уже зажившей огнестрельной раны на моей спине.

– Бьянка, посмотри на меня, детка.

Она поднимает голову, и я беру ее пальцами за подбородок.

– Я в порядке. Ты можешь, пожалуйста, попытаться забыть об этом?

Ее рука ложится мне на затылок, и она кивает, но я знаю, что она лжет, потому что слеза скатывается по ее щеке. Я не выдерживаю. Долгие годы я верил, что нет ничего, чего бы я не смог вынести, но видеть, как Бьянка плачет из-за меня… Я не могу это вытерпеть.

– Хочешь, я тебя успокою, мой маленький ягненок? – спрашиваю я, провожу рукой по ее груди и животу, затем забираюсь под ее фатиновую юбку и прикасаюсь пальцами к ее киске.

Бьянка делает глубокий вдох и кивает, и я провожу пальцем внутри нее. Встав со стула, я начинаю расстегивать брюки правой рукой, не вынимая левую из ее киски. Когда мне удается освободиться от штанов, я берусь за пояс ее юбки и стягиваю ее через голову, затем поворачиваю Бьянку и прижимаю спиной к себе, обхватив свободной рукой ее талию.

– Готова? – спрашиваю я и утыкаюсь носом в ее шею.

Она кивает, и я крепче обнимаю ее, затем поднимаю и направляюсь к выходу из спортзала. Бьянка сжимает мое предплечье и сводит ноги вместе, тяжело дыша, пока я несу ее. Я стараюсь двигаться медленно, дразня ее изнутри всю дорогу до спальни, и к тому времени, как мы доходим до кровати, она уже близка к тому, чтобы кончить.

– Еще рано, детка. – Я сажаю ее рядом с кроватью и медленно вынимаю из нее свой палец, но вместо того, чтобы лечь, она забирается на край кровати и прижимает ладони к моей груди.

– Я хочу… – шепчет она, – так много… рассказать тебе.

– Ты не обязана ничего говорить, Бьянка. – Я прижимаюсь губами к ее губам, затем провожу ладонями по ее спине и подхватываю под попку. Я планировал насладиться Бьянкой в постели, но передумал, поэтому приподнимаю ее вверх, пока ее ноги не обхватывают мою талию, и поворачиваюсь, чтобы прислонить ее спиной к стене. Я медленно опускаю ее на свой твердый, как камень, член, наслаждаясь тем, как у нее перехватывает дыхание, когда я вхожу в нее.

– Даже наполовину ослепнув, я все вижу, детка. – Я выскальзываю из нее и снова вхожу. – Каждую. – Шлепок. – Простую. – Еще один. – Вещь.

Бьянка всхлипывает, сжимая руки вокруг моей шеи и вдыхая в такт моим толчкам. Обычно она закрывает глаза, когда кончает, но на этот раз она держит их широко открытыми, глядя на меня, пока дрожит, тяжело дыша. Я вхожу в нее, как никогда раньше, затем прижимаюсь к ее губам, прижимая ее тело к себе и удерживая еще долго после того, как мы оба получаем удовольствие.

Бьянка

Дерьмо. Что-то пошло не так.

Я пытаюсь еще немного вымесить тесто, но оно все еще липнет к пальцам. Вытерев руки о фартук, я достаю телефон из заднего кармана джинсов и открываю вкладку сообщений. Я обещала Лене пирожки на ужин, и мне нужно как следует замесить, блин, это тесто.

19:22, Бьянка: Я где-то напортачила, тесто похоже на жвачку. Можешь уточнить у Игоря, правильно ли он измерил пропорции?

19:24, Нина: Попробуй добавить больше муки. Каждый раз, когда я спрашиваю, он дает мне разные пропорции, и я начинаю задаваться вопросом, не делает ли он это специально. Наверное, не хочет, чтобы кто-нибудь получил рецепт его пирожков. Я скажу Роману, чтобы он его немного напугал, может быть, тогда он уступит.

19:25, Бьянка: Пожалуйста, не надо. Ржу не могу. Попробую добавить еще муки. Есть что-нибудь новенькое?

19:26, Нина: Роман только что вернулся от Сергея. Он сказал, что дом выглядит так, будто по нему прошелся ураган. Сергей все расколошматил.

19:27, Бьянка: Почему? Я никогда не встречалась с этим парнем, но, судя по тому, что я слышал от Михаила, он немного… поехавший.

19:29, Нина: Это еще мягко сказано, дорогая. Похоже, девушка, которая была у него дома, исчезла, и он взбесился. Хочешь зайти?

Я как раз печатаю ответ, когда чувствую легкое прикосновение у основания шеи, за которым следует поцелуй.

– Душа моя…

Я улыбаюсь и оборачиваюсь, но Михаил обнимает меня за талию, прижимая мою спину к своей груди. Он утыкается носом в мою шею, а его правая рука, в которой он держит одну желтую розу, ложится на столешницу передо мной. У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на нежный цветок, стебель которого обернут широкой желтой шелковой лентой, расшитой золотом.

– Я никогда не говорил тебе, – шепчет он мне на ухо, – что я всегда был твоим самым большим поклонником. И остаюсь им до сих пор.

– Михаил? – произношу я, все еще глядя на цветок.

– Однажды вечером, почти год назад, я увидел плакат – кажется, он висел в витрине магазина. Я помню, как прошел мимо него, а затем вернулся назад, чтобы получше рассмотреть изображение. На нем была группа танцоров. Все, кроме одной балерины, были одеты в желтые костюмы, и, разглядывая их, я задавался вопросом, почему одна танцовщица, одетая в черный костюм, сияла ярче остальных. – Он целует меня в шею. – Как солнце.

Затем он разворачивает меня к себе, обхватывает мое лицо руками и нежно целует в губы.

– После этого я не пропустил ни одного твоего выступления. Я люблю тебя, мое маленькое солнышко.

Я обнимаю его за талию и прячу лицо у него на груди.

– Я тоже тебя люблю… мой Михаил.

Бонусная глава Папочка Михаил

Бонусная глава

Папочка Михаил

Бьянка

– Но мама… – Лена ноет, дергая себя за волосы. – Он мне все испортит. Снова!

– Не волнуйся. Я разговаривала с твоим отцом, и он пообещал, что на этот раз будет хорошо себя вести, – я показываю это руками и глажу ее по щеке.

– О, правда? Так же, как он вел себя с Ноем?

Ай. Это было ужасно. Парень упомянул задницу Лены при Михаиле.

– Я убрала с кухни все ножи, – говорю я. – А его оружие спрятано за чистящими средствами в шкафу в ванной. Тебе не о чем беспокоиться.

– Мне очень нравится этот парень, мама. Ты можешь что-нибудь сделать, например запереть папу в спальне, пока мы не уйдем?

– Не думаю, что это сработает, милая.

– А! Я не знаю, почему он бесится каждый раз, когда я хочу пойти на свидание.

– Ты же знаешь своего отца. Он боится, что ты можешь пострадать, поэтому хочет лично встретиться с этим парнем только для того, чтобы убедиться, что он будет хорошо к тебе относиться. Помнишь, как он тогда расстроился, когда ты плакала на протяжении нескольких дней из-за того, что мальчик выбросил твою любовную записку?

– Мне было семь!

– Я знаю. Но он не может этого забыть.

Лена падает на кровать и закрывает глазаруками.

– Ты знаешь, что мальчики из моей школы перестали приглашать меня на свидания? Они даже практически не разговаривают со мной, потому что боятся, что кто-нибудь их увидит и расскажет папе. – Она качает головой, затем смотрит на меня с раздражением. – У меня никогда не будет парня.

– Конечно будет. Твой отец просто хочет убедиться, что мальчики будут относиться к тебе так, как ты того заслуживаешь. – Я сажусь рядом с ней. – Они просто немного поговорят, а затем вы сможете отправиться на свидание. Все будет отлично…

Катастрофа!

Лена поднимает голову:

– Что это было?

Топот бегущих ног, сопровождаемый хлопаньем входной двери, эхом отражается по стенам.

– Я убью его! – кричит Лена и спрыгивает с кровати, пробегая по комнате. Она распахивает дверь и мчится в гостиную, я следую за ней.