– Я люблю тебя. – Мой голос звучит так тихо, но я знаю, что он меня слышит, потому что он обнимает меня за талию, прижимая к своей груди.

Михаил

– Буду через час, – говорю я Максиму и завершаю разговор.

Когда я выхожу из спортзала, Бьянка поворачивает голову от кофе и провожает меня взглядом, пока я иду на кухню. Я оставил футболку в спортзале, и мне кажется странным так небрежно выставлять напоказ перед кем-то свою грудь и спину. Не думаю, что кто-нибудь видел меня без рубашки последние десять лет. Бьянка наблюдает за мной поверх своей чашки, ее взгляд скользит от моего живота к груди, но в ее глазах нет отвращения. Она изучает мое тело, и, судя по тому, как приподнимаются уголки ее губ, ей нравится то, что она видит.

Я открываю холодильник, чтобы достать бутылку воды, как вдруг кто-то прикасается к моей спине, делая пальцем круговые движения вверх по коже, затем вниз вдоль позвоночника. Еще один палец касается моего правого бицепса, переходит на переднюю часть и спускается вниз по груди. Добравшись до пояса моих спортивных штанов, Бьянка просовывает руку внутрь, гладит мой член и прижимается к моей спине.

– Черт, детка… Мне нужно быть у пахана через час.

Рука Бьянки проскальзывает в мои трусы-боксеры и обхватывает мой уже твердый член, и в то же время я чувствую, как ее язык облизывает мою спину вдоль позвоночника. Я срываюсь. Рычание вырывается из моей груди, я поворачиваюсь и, обхватив жену за талию, как пожарный перекидываю через плечо и бегу в спальню.

Как только я опускаю ее, Бьянка берется за пояс моих штанов и стягивает их вместе с трусами. На ее лице появляется озорная улыбка, когда она толкает меня на кровать, а затем переползает по моему телу и прижимается своими губами к моим. Она прикусывает мою губу, затем опускается ниже, покрывая поцелуями шею и грудь, и останавливается, когда достигает моего живота.

– Похоже, на этот раз мы поменялись местами, – показывает она жестами и ухмыляется.

– О? Как это?

– Я все еще в одежде. А ты полностью обнажен, – объясняет она, проводит кончиком пальца по моему животу и касается моего полностью возбужденного члена. – Ты в моей власти.

Интересно, осознает ли Бьянка, насколько она права? Она могла бы приставить пистолет к моему виску и нажать на курок, а я бы и пальцем не пошевелил, чтобы остановить ее. Пока я смотрю, она наклоняется и облизывает головку моего члена, и мне требуется огромное самообладание, чтобы не кончить в этот же момент. Еще раз облизнув, она обводит языком, а затем медленно берет его в рот. Я глубоко вдыхаю и хватаю ее за косу, которая упала ей на плечо.

Держа конец косы между пальцами, я обматываю ее вокруг руки, потом еще… и еще, пока не дохожу до ее затылка. Затем я тяну за нее, пока Бьянка с хлопком не выпускает меня изо рта и не поднимает глаза. Я крепче сжимаю ее волосы и наблюдаю, как она выгибает свою нежную шею. Она кажется такой хрупкой, но это неважно. Больше никто и пальцем не посмеет ее тронуть, потому что теперь у нее есть ее собственный зверь, который присматривает за ней. Положив свободную руку на ее хрупкую шею, я провожу большим пальцем по линии ее подбородка.

– Я хочу почувствовать себя внутри тебя, детка, – говорю я и слегка сжимаю ее волосы, – прямо сейчас.

Бьянка улыбается, запускает руку под юбку, и в следующее мгновение раздается звук рвущейся ткани. Она убирает руку, и в ней оказываются испорченные кружевные трусики, которые она отбрасывает в сторону. Я держу руку в ее волосах, когда она опускается на меня и начинает скакать, все еще одетая в свою шелковую блузку и модную юбку.

Тихий звук, отдалено напоминающий крик, срывается с ее губ, и я теряю над собой контроль. Я отпускаю ее волосы и, обхватив за талию, насаживаю на себя. Ее руки сжимают мои плечи, а когда я вхожу в нее снизу, она часто и тяжело дышит. Бьянка не сводит с меня глаз, пока ее тело содрогается от второго, еще более сильного оргазма, и мое семя извергается в нее. Это самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.

* * *

– Впервые за всю мою жизнь я опоздаю на встречу с Романом. – Я смотрю вниз на Бьянку, которая застегивает мою рубашку. – Ты меня развра-щаешь.

Она просто пожимает плечами и заканчивает застегивать последнюю пуговицу.

– Ты пришел на кухню без рубашки. Чего ты ожидал?

Уж точно не того, что она набросится на меня таким образом.

– Возможно, я вообще перестану носить рубашки дома, если каждый раз смогу ожидать подобной реакции.

– Так и сделай. И мы увидим.

– Заметано. – Я наклоняюсь и целую ее. – Мне нужно идти. Я вернусь не раньше утра.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но останавливаюсь, услышав, как она произносит мое имя. Каждый раз, когда она так делает, у меня щемит в груди, потому что я знаю, что это причиняет ей боль, но она продолжает это делать, что бы я ни говорил.

– Будь осторожен.

– Буду. – Я целую ее в лоб. – Напиши мне, когда Лена вернется из садика.

Она кивает, кладет руку мне на грудь и кончиком пальца вырисовывает форму сердца.

– Я тоже тебя люблю, детка. – Я беру ее лицо в свои ладони и трусь своим носом о ее. – Ты не представляешь, как сильно.

* * *

У нас ушло шесть часов на то, чтобы все организовать и расставить всех людей по своим местам. Дмитрий, Юрий и трое солдат ждут на одной стоянке, а Денис, Иван и Костя с еще двумя солдатами – на другой. Мы не знаем, в каком из двух мест водитель Бруно решит остановиться на ночь, поэтому вынуждены были разделиться, что нас ослабило.

Павлу пришлось остаться, чтобы присматривать за клубами, а поскольку Антон все еще находится в больнице, я взял с собой Сергея в качестве запасного варианта для отслеживания грузовика.

Когда Сергей на задании, это всегда означает, что того и гляди случится катастрофа. В прошлом году его отстранили от полевых работ после того, как он взорвал весь ирландский склад, оставив после себя только пепел. Я понятия не имею, о чем думал Роман, когда отправлял его на задание несколько месяцев назад, когда мы сражались с итальянцами. Этот человек – чертова бомба замедленного действия. Если бы я не знал, то никогда бы не догадался, что они сводные братья.

Никто, кроме Романа и Максима, не знает, чем занимался Сергей до того, как пришел в Братву, но у меня есть подозрения. Каждый в нашем кругу должен уметь обращаться с пистолетом и винтовкой. Сергей владеет всеми видами оружия, с которыми когда-либо сталкивался: снайперской винтовкой, ручным пулеметом и даже гранатометами. Он также спец по всем видам взрывчатых веществ – самодельных и профессиональных. Обученный военными – машина для убийств, возможно, из спецназовцев.

– Не забудь, о чем мы договаривались, – говорю я. – Ребята займутся водителем. Ты заминируешь грузовик и подождешь, пока я вытащу девушку. Не отклоняйся от плана. И не взорви этот чертов грузовик, пока я еще внутри, Сергей.

– Ты сегодня какой-то нервный.

– Я хочу покончить с этим как можно быстрее. Меня дома ждет жена, и она хочет, чтобы я вернулся целым и невредимым.

– До сих пор не могу поверить, что ты женат.

– Что ж, может, и тебе стоит попробовать.

Он несколько мгновений смотрит на дорогу переднами, прежде чем ответить.

– Я уже пробовал. Ничем хорошим это не закончилось.

Вот это да. Я понятия не имел, что Сергей был женат.

– Что случилось?

– Я убил ее. – Он откидывается на спинку сиденья и закуривает. – Сразу после того, как она попыталась перерезать мне горло.

– Черт, Сергей.

– Ага. Моим собственным ножом. Ты можешь в это поверить? Чушь какая! – Он выпускает облако дыма и сосредоточивается на грузовике в нескольких ярдах от нас.

Я смотрю на него и замечаю темные круги под глазами.

– Снова не спишь.

– Высплюсь, когда умру.

Грузовик включает правый поворотник и сворачивает с дороги. Сергей звонит Дмитрию.

– Он съехал с дороги и направляется в вашу сторону. Примерное время прибытия – семь минут, – рявкает он, бросает телефон на приборную панель и откидывается на спинку сиденья, его рот расплывается в самодовольной улыбке. – Я пропускаю самое интересное, понимаешь?

Я знаю эту улыбку. Мы в заднице.

* * *

– Черт! – Я снова просовываю лом под двери грузового отсека и начинаю поднимать их, но механизм, удерживающий их от опускания, не срабатывает.

– Сергей! Ты закончил?

Его голос доносится из-под грузовика.

– Еще раз.

– Ты заложил достаточно дерьма, хватит на то, чтобы взорвать весь этот чертов район. Оставь его и иди сюда, дверь заклинило.

Сергей выкатывается из-под грузовика и подходит ко мне.

– Просто держи его здесь, я приведу девушку, – говорит он, включает фонарик на своем телефоне и запрыгивает в грузовик.

Я слышу, как он шагает внутрь, затем раздается звук передвигаемых коробок.

– Она там? – спрашиваю я.

– Я не могу ее найти. Ты уверен, что она… о черт!

Раздается еще какой-то шорох, двигают какие-то предметы.

– Сергей?

– Она у меня. Черт, она в плохом состоянии. – Его шаги приближаются. – Подержи дверь.

Я нажимаю на лом, приподнимая дверь повыше, затем хватаюсь за нижнюю часть и поднимаю ее над головой, чтобы Сергей мог вынести девушку. Держа на руках обмякшее женское тело, он ныряет под частично приоткрытую дверь и спрыгивает с грузовика. Разглядеть черты лица женщины невозможно, потому что его полностью закрывают спутанные волосы. Все, что я вижу, – это ее порванные шорты и рубашку, а также одну худенькую руку, безвольно свисающую. Кожа да кости.