– Я позвоню Варе и скажу, чтобы она привезла доктора. – Я опускаю дверцу грузовика. – Мы можем встретиться с ними в убежище.

– Нет. Я отвезу ее к себе.

– Что? Ты с ума сошел?

– Я сказал, что забираю ее с собой.

В глазах Сергея появляется странное выражение, словно он готов защищать свой драгоценный груз от любого, кто приблизится. Роман выйдет из себя, когда узнает об этом.

– Как скажешь. Сажай ее в машину, взрывайте грузовик, и давай сваливать отсюда.

По дороге к машине я звоню Дмитрию и говорю, чтобы он забирал ребят и убирался оттуда. Я ожидаю, что Сергей положит девушку на заднее сиденье, а сам сядет впереди, но вместо этого он обхватывает ее руками, садится сзади, прижимая к себе. Покачав головой, я завожу машину и сворачиваю на грунтовую дорогу, ведущую к шоссе.

– Готов? – В зеркало заднего вида я вижу, что Сергей смотрит на девушку в своих объятиях. – Господи, Сергей! Возьми уже этот гребаный пульт и взорви на хрен этот чертов грузовик.

Он вскидывает голову, прищуривает глаза и ухмыляется мне. Оглушительный взрыв пронзает ночь. Мои глаза расширяются. Он что, установил таймер? Этот ублюдок мог бы разнести нас всех троих в клочья, если бы вызволение девушки заняло на несколько минут больше времени.

Я беру телефон и набираю номер Бруно Скардони.

Он отвечает на втором гудке.

– Да?

– Дорогой тесть, – я улыбаюсь, – Братва передает вам привет.

Я отключаю звонок и следующим набираю номер Романа.

– Готово.

– Все прошло по плану?

– Более-менее. – Я вздыхаю.

– Черт. Что он сделал? Это же Сергей, я знаю его.

– Он хочет забрать девушку к себе.

– Прекрасно. Просто супер. Скажи ему, чтобы он… хотя, знаешь, мне все равно. Может, мне отправить туда Варю?

– Да. И дока. Девушка едва жива.

– Замечательно. Ты мне нужен здесь завтра в восемь утра.

Я бросаю телефон на пассажирское сиденье и еду к Сергею.

Глава 19

Глава 19

Бьянка

Я сижу на кровати и наблюдаю за тем, как Михаил собирается отправиться к пахану.

– Когда ты вернешься?

– Я не знаю. – Он наклоняется, чтобы поцеловать меня. – Я напишу тебе, как закончу.

– Хорошо. Пойду разбужу Лену. А то она опоздает.

– Тебе необязательно это делать. Я помогу ей собраться.

– Я сама хочу. И я лучше уложу ей волосы, – показываю я жестами и провожу рукой по его щеке.

Когда Михаил уходит, я направляюсь в комнату Лены, достаю из ее комода милые розовые брюки и рубашку с розовыми рюшами в тон, затем сажусь рядом с ней на кровать. Мне требуется целых две минуты пощекотать ее нос, пока она наконец не просыпается.

– Бьянка, Бьянка, еще пять минут!

Я вздыхаю, убираю несколько спутанных прядей с ее лица и прислоняюсь спиной к стене. Мы можем подождать еще пять минут.

Сиси приходит как раз в тот момент, когда я заканчиваю любимую прическу Лены под названием «много косичек». Лена бежит за своим рюкзаком и направляется к двери, но затем поворачивается и спешит обратно ко мне.

– Бьянка, Бьянка. – Она наклоняется и целует меня в щеку, затем бежит к Сиси и машет мне рукой: – Увидимся позже, мамочка.

Когда я смотрю ей вслед, тепло разливается в моей груди.

* * *

Я только что закончила принимать душ, когда где-то зазвонил мой телефон. Я напрягаюсь. Мне никто не звонит, никогда. Нет смысла звонить кому-то по телефону, если не сможешь поговорить. Я выбегаю из ванной, несусь в гостиную и начинаю искать свой телефон. Как только я нахожу его под подушкой на диване, он перестает звонить, поэтому я проверяю пропущенные звонки и вижу номер Аллегры. Должно быть, что-то случилось, если она звонит мне. Я перезваниваю ей, возвращаясь в спальню, чтобы одеться.

– Бьянка, – говорит она, как только устанавливается соединение, – мне нужно, чтобы ты немедленно приехала сюда. Поторопись. Это Милена.

Линия обрывается, и у меня в животе появляется чувство страха. Что случилось с Миленой? Почему она мне ничего не сказала?

Я пытаюсь еще раз дозвониться до нее, но Аллегра не отвечает, поэтому я надеваю первую попавшуюся вещь, беру телефон и сумочку и выбегаю из квартиры. Выйдя на тротуар, я начинаю оглядываться в поисках такси, но, будучи слишком поглощенной мыслями о том, что же могло случиться с Миленой, не замечаю машину, которая останавливается прямо передо мной.

– Бьянка! – Я слышу голос отца, доносящийся из машины. – Поехали.

Он открывает пассажирскую дверь, и я не раздумывая сажусь в машину. Звук запирающегося замка заставляет меня резко поднять голову и взглянуть на отца, который смотрит на меня со злобой в глазах.

– Моя милая, – усмехается он и бьет меня тыльной стороной ладони с такой силой, что я теряю сознание.

Михаил

Я как раз паркую машину перед домом Романа, как вдруг мой телефон вибрирует, оповещая о входящем сообщении. Думая, что это, должно быть, Бьянка, я открываю сообщение, и моя кровь стынет в жилах. Это изображение Бьянки, сидящей в старом кресле со связанными за спиной руками. Она смотрит вверх, вероятно на человека, который сделал это фото, и на ее лице читается злоба. Большая красная отметина покрывает большую часть ее щеки, разбита губа, а из уголка рта стекает тонкая струйка крови.

Телефон в моей руке звонит, высвечивая номер Бруно Скардони.

– Я убью тебя, Бруно, – говорю я, как только отвечаю на звонок. – Я постараюсь, чтобы это было как можно медленнее и болезненнее.

– Я пришлю тебе адрес. Приходи один, или ей будет очень больно.

После завершения разговора мне приходит сообщение с адресом где-то в пригороде. Я включаю заднюю передачу и жму на педаль газа. Мне требуется почти час, чтобы добраться до ветхого дома на окраине Чикаго. Это полуразрушенное строение, окруженное заросшей травой и сорняками. Рядом с ним припаркованы две машины, прямо перед дверью, висящей на петлях. Двое мужчин стоят по обе стороны от нее, и еще один – возле одной из машин.

Я отправляю короткое сообщение Денису, приказывая ему немедленно ехать сюда, затем достаю пистолет из-под сиденья и направляюсь к дому.

Бьянка

Я наблюдаю, как мой отец откидывается на спинку порванного дивана, стоящего напротив меня, держа в руке пистолет. Он не убьет меня. Я это точно знаю. Бруно Скардони, возможно, и ублюдок, но он бы не стал убивать собственную дочь, не так ли? Я понятия не имею, что происходит, но очевидно, что что-то произошло. Что-то серьезное, потому что я никогда не видела отца в таком состоянии. Костюм, который на нем надет, выглядит затасканно. Его обычно тщательно зачесанные назад волосы растрепаны, и, хотя его поза расслаблена, рука, лежащая на колене, слегка дрожит, в то время как его большой палец быстро постукивает по ноге. Я знаю его привычки. Он зол, но, судя по выражению его глаз, он еще и напуган.

Нехорошо.

– Я все спланировал. Все было идеально, – говорит он, глядя на стену позади меня. – Каждую деталь. Все было превосходно! Втянуть Братву в войну с албанцами, а потом прибрать к рукам их бизнес. Стрельба на свадьбе обошлась мне в пятьдесят кусков, а идиоты, которые должны были убить твоего сукина мужа, еще в сто пятьдесят штук. Идиоты тупые.

Я смотрю на него, пребывая в полном шоке. На свадебном приеме была вся наша семья! И я была в одной машине с Михаилом, когда эти ребята начали преследовать нас; они могли убить нас обоих. Его это вообще волновало?

– Я был так уверен, что все пойдет по плану, пока вчера вечером твой муж не уничтожил мой груз. Пятнадцать миллионов. Пропали. Дон, вероятно, уже в курсе. Я в полной заднице.

Он смотрит на меня сверху вниз, и на его лице расплывается безумная улыбка.

– Но не я один пойду ко дну. Я убью этого сукиного сына, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Звук приближающейся машины доносится до моих ушей, и кровь стынет в жилах. Нет. Пожалуйста, Боже, нет. Я сильнее дергаю веревки, которые пыталась развязать последние тридцать минут. Мое правое запястье уже разодрано. Мне просто нужно еще немного ослабить веревку, и я смогу вытащить руку.

Перед домом раздается выстрел. Еще два быстро следуют за ним.

– Чертов мудак. – Мой отец встает с дивана и идет ко мне.

Я откидываюсь на спинку стула, чтобы спрятать руки от его взгляда. Он останавливается справа от меня, приставляя пистолет к моему виску как раз в тот момент, когда в дверь врывается Михаил. Наши взгляды встречаются, и на мгновение все, что я могу, – лишь наблюдать, как он застывает на месте, внешне, казалось бы, полностью контролируя ситуацию. Его темно-голубой глаз фокусируется на пистолете, приставленном к моему виску.

– Ты убил моих людей? – усмехается отец.

– Да. Отпусти Бьянку. Это касается только нас двоих, Бруно.

– Я так не думаю. Я предпочел бы, чтобы она наблюдала. В любом случае все равно во всем виновата она. Не так ли, моя дорогая? – Он смотрит на меня с такой ненавистью, что у меня перехватывает дыхание. – Ты же просто не могла хоть раз в жизни сделать так, как я говорю. Я был в таком восторге, узнав, что они собираются выдать тебя замуж за Мясника из Братвы. О, какие у меня были планы. А вот мне интересно… ты знаешь, почему его называют Мясником?

– Бруно, не надо, – говорит Михаил.

– О, так ты ей не сказал? – Отец смеется, берет меня за подбородок двумя пальцами и поворачивает мою голову так, что я снова оказываюсь лицом к Михаилу. – Посмотри на своего мужа, милая. Ты знаешь, что он делает для Братвы?