– Да! – жалобно просит Алана.

Шлепнув еще раз, я вхожу в нее. Алана дрожит, ее ноги трясутся, а киска сокращается после каждого удара по упругой попке. Я наваливаюсь на нее сверху, продолжая вгонять член внутрь, нащупываю сосок и сжимаю. Алана протяжно стонет, порывисто дышит и просит еще. Я не могу отказать моей сладкой девочке.

В паху все горит от нетерпения излиться, выпустить накопленное семя, но я сжимаю зубы и мысленно приказываю члену остудить пыл – есть кое-что еще, что я планировал сегодня попробовать.

Я выпрямляюсь, продолжая толкаться бедрами, облизываю палец и прислоняю ко второй дырочке, что так манит меня. Алана замирает, потом резко дергается, но я удерживаю ее рукой за плечо.

– Тише, тебе понравится, – уверяю я.

– Нет, Себастьян. Я против… Ах, – вырывается у нее, когда мой большой палец оказывается в тугой попке.

Ангелочек покрывается мурашками и громко дышит. Я снова набираю темп, ощущая через тонкую стенку толчки члена. Не прекращая двигать бедрами, я хватаю Алану за волосы, тяну на себя и чувствую новую волну оргазма. Ее лоно пульсирует, детка сладко стонет, а мне не хватает сил и дальше сдерживаться. Меня прошибает током, я жмурюсь, не в силах сопротивляться долгожданной разрядке.

Ты – моя зависимость, милая.

Мы лежим на кровати, восстанавливая дыхание. Алана не решается открыть глаза. Я довольно улыбаюсь, любуясь ее щеками, раскрасневшимися до самых ушей.

– Ты таращишься на меня, я чувствую, – ворчит она и переворачивается на живот. – Ты вставил палец туда… Кошмар! Я теперь не смогу смотреть тебе в глаза, – сокрушается ангелочек, уткнувшись в подушку.

Меня переполняет блаженство и чувство щемящей нежности, несвойственной мне.

– Детка, я в твою попку не только палец вставлю, я вгоню в нее член во всю длину, и ты будешь так же стонать и дрожать от удовольствия, как сегодня. Можешь не сомневаться – так и будет, – усмехаюсь я, потягиваясь.

– Нет! Я никогда в жизни на такое не пойду! – заявляет она, приподнимаясь на локтях.

– Ангелочек, разве Дьявол станет спрашивать у тебя разрешения? – я копирую ее позу.

– Я буду защищаться от тебя освященной водой и распятием! – парирует она и снова роняет лицо в подушку.

Я глажу ее по спине, рассматривая хаотично расположенные шрамы. Подняв с пола нож, я усаживаюсь рядом с Аланой. Когда лезвие соприкасается с кожей, ангелочек замирает и словно перестает дышать.

– Что ты делаешь? – настороженно спрашивает она.

– Помнишь, я рассказывал тебе о том, что Ангелы живут среди нас?

– Помню…

– Если между шрамами провести линии, то они и впрямь приобретут форму крыльев.

Я царапаю ножом на лопатке линию, соединяя два рубца, потом еще и еще. От острого лезвия на нежной коже проступают капельки крови. Я убираю нож в сторону, наклоняюсь и слизываю кровь, а после покрываю хрупкую спину невесомыми поцелуями.

– Ты – самое дорогое, что у меня есть, – признаюсь я и падаю рядом.

– Хочешь сказать, что любишь меня? – Алана отрывает лицо от подушки и поворачивается в мою сторону, с недоверием вглядываясь в мои глаза.

– Любовь – это химический процесс в организме, который рано или поздно заканчивается, – скептически хмыкаю я и качаю головой. – Нет, ты для меня значишь гораздо больше. Посмотри на нас, разве ты не видишь, что мы созданы друг для друга? Не чувствуешь единение наших душ?

Алана растягивает губы в улыбке, ее глаза сияют.

– У всего, что ты сказал, есть одно название – любовь.

Я одержим тобой, ангелочек. Это гораздо больше, глобальнее…

Вслух я этого не скажу – Алана не поймет, ей привычнее слышать другое слово, которым пользуются все, кому не лень, жуют, как жвачку, а после выбрасывают в мусор.

– Значит, я люблю тебя, ангелочек. А ты любишь меня?

Алана делает глубокий вдох и мрачнеет. Меж ее бровей образуется складка, а уголки губ выпрямляются. И мне это, черт возьми, не нравится, злит.

– Ты убиваешь людей, Себастьян… – с надрывом произносит она и смотрит так обреченно, словно услышала о приближении конца света.

Алана, ну зачем ты все усложняешь?

– Ну, если тебе будет легче – я не убиваю невинных. Те, на кого поступают заказы, в основном ублюдки, перепачканные в чужой крови.

И ведь почти не лгу… Врать, глядя в красивые изумрудные глаза, невероятно сложно.

– Да, это весомый аргумент, – фыркает она и устремляет взгляд к потолку. – Не только убийства имеют значение. Меня страшат чувства к тебе. Ты живешь вместе с киллерами, и они не должны узнать о нас. Понимаешь, ты для меня как ветер – не предугадаешь, в каком направлении ты подуешь завтра. Я боюсь, что ты в любой миг можешь исчезнуть из моей жизни. Скажи, почему ты появился спустя два года? Что тебе мешало начать сталкинг раньше? Не увиливай! Ты обещал отвечать сегодня честно, – напоминает Алана, тыча в меня указательным пальцем.

Я выставляю ладони перед собой в примирительном жесте и объясняю:

– Мы с парнями колесим по Америке. Месяц, максимум два, и мы меняем город. Дерек – тот, что привел тебя в дом – связующее звено с главным боссом. Через него мы получаем заказы и распоряжения относительно нового места дислокации. Я долго следил за тобой через соцсети.

Взгляд Аланы меняется, она не подает виду внешне, но я вижу, как расширяются ее зрачки, заполняя всю радужку.

Черт! Не так я хотел начать этот разговор.

– Выходит… – Алана садится и словно с трудом сглатывает слюну. – Ты здесь больше месяца, значит… ты скоро уедешь?! – Алана горько усмехается и спускает ноги с кровати. – Боже, какая же я дура! Ты ведь говорил, что я игрушка…

Подойдя к ангелочку со спины, я сгребаю ее в охапку.

Как же охеренно она пахнет, чистый секс.

– Еще я говорил о чувствах. Почему ты всегда акцентируешь внимание на плохом?

– А как тогда? Мне ездить по Америке за тобой, стараясь не попадаться твоим напарникам на глаза? Хм. Или устроиться к вам горничной? – иронизирует ангелочек, пнув мои джинсы.

– Я не уеду. Я выйду из братства, – обещаю я.

– Себастьян, вступая в нашу команду, ты должен понимать, что это навсегда. Из братства можно уйти только на тот свет. Никаких отношений с девушками, забудь о семье.

– Без проблем, Дерек. Мое сердце – мертвая плоть.

– Добро пожаловать в команду, парень.

Ангелочку не стоит знать о правилах братства…

– Допустим, ты выйдешь. И что? Прекратишь убивать?

– Нет, не прекращу.

– Мне нужно время, Себастьян. Вряд ли я смогу принять твои предпочтения или смириться с ними.

У тебя нет иного выхода, милая. Ты принадлежишь только мне.

Глава 31 Катарсис

Глава 31

Катарсис

«I know my actions, they may get confusing

Я знаю свои действия, они могут сбить с толку

But my unstableness is my solution, to even space

Но моя нестабильность – это мое решение выровнять пространство»

Ангел

Мне нужно помыться.

– Я в ванную. Можешь побыть там со мной? – смущаясь, прошу я Себастьяна.

Этот дом… Сегодня я вымазала его в грехе. Пока Себастьян рядом, мне удается прогонять голоса прошлого из головы, но, стоя под душем в одиночестве, я могу угодить в ловушку памяти и неосознанно обварить себя водой. Так уже случалось не раз.

Себастьян набирает полную ванну, находит в шкафчике старый тюбик с гелем для душа, выливает остатки в воду и взбивает в легкую пену.

– Прошу! – торжественно говорит он, сделав приглашающий жест.

– Благодарю!

– Не стоит. После меня, – хищно улыбается зверь и залезает первым, выплескивая воду на пол.

– Как галантно с твоей стороны, – усмехаюсь я и присоединяюсь к нему.

Себастьян бережно моет мне голову и тело, не забывая при этом поигрывать с моими сосками и клитором.

– Даже не вздумай! На сегодня мой ресурс исчерпан. Я жутко хочу спать, – признаюсь я и, словно по команде, начинаю зевать.

– Нет, ангелочек, сегодня ты вернешься домой и ляжешь спать в свою кровать. Мне так спокойнее.

– Да? Интересно, почему… Кстати! – я вдруг вспоминаю о том, что терзало меня несколько часов назад. – Признавайся. Ты следишь за мной через телефон? Как ты умудряешься меня находить?

– Детка, похоже, ты перемылилась и перетрахалась, – в своей излюбленной грубой манере отшучивается он. – Пора выходить.

– Похоже, ты раскололся! – парирую я, когда он бережно вытирает меня полотенцем. – Я завтра же куплю новый телефон, вернее, уже сегодня. Сколько сейчас времени?

– Часа четыре, думаю. Ангелочек, если ты хочешь встречаться с подругами, гулять по городу, посещать мероприятия без моего присутствия, то оставишь свой телефон в покое, либо я запру тебя в квартире, привязав к кровати и заклеив скотчем рот. Хочешь? – невозмутимо спрашивает он, словно речь идет о выборе кино на вечер.

– Это ультиматум? – я недоуменно выгибаю бровь.