– Тише-тише, ангелочек. Я снимаю, – мурчит Себастьян, как сытый кот.

– Ауч! – вскрикиваю я, когда он срывает с меня клейкую ленту. – Ты…

«Изверг», – хочется сказать, но мне затыкают рот поцелуем.

– Отвяжи меня! – цежу я ему в губы.

Себастьян вытягивает ладони перед собой в примирительном жесте.

– Только не кричи, ангелочек, я ненавижу женские истерики, а иначе скотч вернется на твой сладкий ротик, – ласково предупреждает он.

– Хорошо, – сдаюсь я, но лишь на время – пока не обрету свободу движений.

Себастьян поднимает с пола нож и, бросая на меня многозначительные взгляды, срезает веревки с ног, а после освобождает мои руки. Я растираю затекшие запястья, постанывая от облегчения.

– Так что ты хотела сказать? – с невозмутимым лицом интересуется зверь, стягивая с члена презерватив.

Я поднимаюсь с кровати: лежа бороться за свободу не очень убедительно. Я делаю глубокий вдох, прежде чем высказать все, что я о нем думаю, но внезапно вспоминаю: утром я не выпила литий! И тут его со мной нет!

– Вот же черт! Мне срочно нужно в Атланту!

– Утром вернешься.

– Ты не понимаешь! Я не выпила лекарство!

Он подхватывает меня под ягодицы и опускает на кровать, наваливаясь сверху.

– Ничего не будет от пропуска приема витаминов, – с уверенностью заявляет он, разводит мои руки в стороны и сжимает запястья.

– Витаминов? – хмурюсь я, пока меня не озаряет: – А… Ты о литии. Это не витамин, его пьют при биполярном расстройстве, – объясняю я.

Я делаю неудачные попытки высвободить руки, но разве мне удастся справиться с этим здоровенным хищником?

– Мне известно, для чего принимают литий. Ангелочек, в твоих капсулах витамины, – упорно убеждает меня Себастьян.

– О чем ты говоришь?

Я вглядываюсь в его безмятежные голубые глаза, вникая в сказанное, и понимаю, что Себастьян не шутит. Иисусе…

Вот она – причина скачков моего настроения!

Он хотя бы осознает, что сделал? Меня штормило из-за бесконечной череды маниакальных и депрессивных фаз, швыряло от берега к берегу мощным течением и выкручивало нервы наизнанку. Я в любой момент могла совершить что-то непоправимое!

У меня подскакивает пульс от ощущения надвигающейся беды, кислород заканчивается в легких. Я делаю глотки воздуха, но не чувствую его, тело покрывается холодным потом.

Господь покарает тебя, Алана. Грехи топят тебя в болоте грязи. Дьявол овладел твоей душой. Теперь ты умрешь. Чистилище открыло тебе Врата.

Лицо Себастьяна теряет четкость, расплывается туманом, а пространство сжимается вокруг нас и вот-вот раздавит. Ощущение неминуемой гибели накрывает меня мощным цунами. Я трясу головой, не в силах вымолвить и слова.

– …ши! … на! … ши! Слышишь! Дыши! – до меня с трудом добираются обрывки фраз Себастьяна. – Дыши! Алана! Ты не умрешь. Я не позволю.

Паническая атака прекращается так же резко, как и началась, будто кто-то убрал заглушку и впустил в мои легкие кислород. Туман растворяется, я сталкиваюсь с растерянными голубыми глазами.

– Ты до смерти перепугала меня, детка, – с облегчением выдыхает Себастьян и сгребает меня в охапку.

– Отпусти! Сумасшедший! Мне нельзя без лития! – я дергаюсь в его руках, высвобождаясь.

Сейчас я думаю лишь о том, как добыть лекарство. Уместно ли среди ночи бежать к доктору Фьюри за новым пузырьком?

Я бросаюсь к чемодану за вещами, но Себастьян догоняет меня и разворачивает к себе. Он встряхивает меня за плечи и пронзительно смотрит в глаза, словно хочет пробраться в мою голову.

– Ты не станешь принимать литий. Я запрещаю, Алана. Никаких психотропных лекарств.

– Да кто ты такой, чтобы решать, что мне делать? Следишь за мной, преследуешь, прячешь лицо, скрываешь имя. Когда я нахожу тебя, называешь шлюхой и вышвыриваешь за порог, а потом без разрешения врываешься в мой дом. Кто дал тебе право поступать со мной как вздумается? Я все чувствую, Себастьян, я же не кукла, а живая, понимаешь? – с надрывом в голосе заканчиваю я и сглатываю ком в горле.

– Алана…

– Отпусти меня! Убирайся отсюда! – вспыхиваю я, стуча кулаками по его груди.

Себастьян перехватывает мои запястья и угрожающе цедит:

– Не отпущу. Никогда не отпущу. Ты – моя девочка. Моя.

– Нет! – возмущаюсь я, отталкивая его.

– Да! И еще миллион раз да, Алана, – Себастьян берет мое лицо в ладони и смотрит так пронзительно, будто гипнотизирует. – Твое тело уже предало тебя, оно рассказало о твоих чувствах ко мне! Ты сходишь по мне с ума, так же, как и я по тебе! – его низкий голос плавно переходит в волнующий шепот, отдаваясь легкой вибрацией внизу живота.

Я закусываю губу, не зная, что ответить. Он прав, мое тело предало меня и делает это снова. Я скольжу по его лицу взглядом, словно ища, за что можно зацепиться, сбросить наваждение и не поддаться ему.

– Почему ты солгал мне, когда я прислала тебе иллюстрацию с нами на крыше? Почему ты сказал, что не похож? Я ведь угадала твою внешность, даже ямочку на подбородке…

– Разве ты не видишь на моей скуле ссадину и пожелтевший синяк? Их ты не нарисовала, – усмехается он и приникает к моим губам.

Я вновь растворяюсь в нем, в его поцелуях и ласках, падаю с обрыва и тону в ощущениях. Мои руки свободны, я могу прикасаться к нему, трогать каждый миллиметр мощного тела своего зверя и чувствовать мурашки подушечками пальцев.

– Твоя девочка готова вновь принять меня? – спрашивает Себастьян, отстраняясь.

Зверь

Мой внутренний зверь рычит, воет, скулит, видя, как эротично Алана облизывает губы кончиком языка и произносит покорное:

– Да.

Член дергается, наливаясь кровью, он снова готов разрывать Алану на части. Я запускаю пальцы в ее шелковистые волосы, наматываю их на кулак и тяну вниз, заглядывая в самую глубь затуманенных зеленых глаз.

– Будет больно, ангелочек, – предупреждаю я.

– Я хочу боли, – слетает с ее губ.

Твою мать! Я в нокауте!

Мне сносит крышу от ее похотливого взгляда, и, когда она опускается передо мной на колени, я окончательно дурею. Сейчас я готов уверовать в Иисуса и в кого угодно, лишь бы все не оказалось гребаным сном.

Алана обхватывает своими тонкими длинными пальчиками мой огромный член, а пальцами второй неуверенно прикасается к яичкам и поднимает на меня вопросительный взгляд.

– Я в твоей власти, ангелочек, – хрипло произношу я, дрожа от возбуждения.

Алана облизывает головку, проходится по уздечке и ведет языком до мошонки.

– Это гребаный ад, милая, – стону я, закатывая глаза в мучительном томлении.

Теплый язычок и горячее дыхание овладевают членом, он уже сам готов молиться богам в благодарность за кайф. Ротик Аланы слишком мал для меня, она и сама это понимает – вцепившись в мои ноги, крошка помогает себе заглотить член до самого основания. Не знаю, какой магией она пользуется, ведь ей удается не царапать меня зубами. Мой член этого не любит, но готов стерпеть, даже если Алана укусит его.

Мои ладони утопают в ее волосах и требовательно давят на затылок. По щекам ангелочка текут слезы, она задыхается, но не останавливается, ритмично двигая головой. Я уже на грани, чтобы кончить и излиться в ее податливый ротик, поэтому вынимаю член, провожу головкой по заалевшим губам и тяну Алану за волосы вверх.

Ее изумрудные глаза сверкают ярче бриллиантов.

– Детка, какая же ты красивая! – я не могу удержаться от комплимента. Мне хочется орать на всю Америку, что эта девочка – моя вселенная.

Я просовываю руку между ее ног, с наслаждением собираю влагу и слизываю с пальцев.

– И очень вкусная, – добавляю я, вгоняя ангелочка в краску.

Надвигаясь на Алану, как хищник, я прижимаю ее к стене, подхватываю под ягодицы и, впиваясь в мягкие губы, насаживаю на член, погружаюсь в нее до основания.

– М-м-м, – сладко стонет мне в губы Алана, царапая мою спину ногтями.

– Дьявол внутри тебя, ангелочек, – шепчу я, смакуя наш поцелуй, – это только начало, сладкая… – с наслаждением тяну я, чувствуя, как ее соки стекают на мои яйца.

Я отрываюсь от мягких губ, целую хрупкую шею, спускаюсь ниже к предплечью и вонзаю зубы в нежную кожу. Алана вскрикивает, но не отстраняется, несколько раз сжимая меня киской. Ей нравится.

Зверь внутри меня рвет и мечет от каждого толчка в тугую киску, но мне нужно остыть, я не хочу так быстро заканчивать. Я несу Алану к кровати, выхожу из нее и укладываю на спину. Устроившись между ее ног, я целую набухшие складочки и с удовольствием начинаю ласкать языком клитор. Погрузив два пальца в сочную дырочку, я ритмично двигаю ими вперед-назад. Алана выгибается в пояснице, извивается, стонет и просит еще.

– Себастьян, – с мольбой вскрикивает она, дрожа от оргазма.

Мой член успевает немного успокоиться, понимая, что Алана – не одноразовая шлюха, на чье удовольствие нам с ним обычно наплевать. Теперь он выложится на все сто.

Алану постепенно отпускает эйфория, она распахивает глаза и с тенью смущения смотрит на меня.

– А теперь, милая, поворачивайся ко мне попкой, – командую я.

Алана слушается и встает в позе догги-стайл передо мной. Я с силой шлепаю ее по ягодице, отчего чувствительная персиковая кожа моментально краснеет.

– Ах, – вскрикивает она.

– Ты хотела боли? – спрашиваю я и снова бью по ягодице.