Бланко мотнул головой, прогнав непрошенные воспоминания. Сложилось впечатление, будто они пророчили то, чего он совершенно не хотел: чтобы Селия стала свидетелем его смерти. Девушка, не сделавшая ничего особенного, чистая случайность и самая желанная искра, осветившая его жизнь, пусть и ненадолго.
Ночная прохлада остужала разум, крепкий сигаретный дым отравлял тело. В ногах Дамиана стояла сумка, набитая купюрами разного номинала, от которой хотелось избавиться как можно скорее. Да, это были самые настоящие деньги, не фальшивка и не качественный муляж, и парень готовился расстаться с ними без сожаления.
Окурок полетел в сторону, послужив стартом обратного отсчета. Наемник впервые не знал, чем могла закончиться эта встреча и какой жребий ему выпадет.
– Верное решение, Дамиан, – удовлетворенно поприветствовал Эрнандес, сидя на своем излюбленном кожаном кресле с видом едва ли не самого фараона. – Проверьте его.
Несколько человек окружили Бланко, начав ощупывать карманы и места, где могло быть спрятано какое-либо оружие. Парень стоял на месте, не выражая никакого недовольства, и смотрел на бывшего босса в упор. Когда у него забрали пистолет, один из телохранителей решил дерзнуть и грубо толкнул Дамиана в спину, однако и тут наемник не стал реагировать.
– Выпьешь напоследок? – указал на графин с виски мужчина. – Яда нет, не беспокойся. Ты умрешь сегодня от пули.
Парень молча бросил тяжелую сумку на стол, прямо под нос Конрадо, и, расправив плечи, засунул руки в карманы. Мужчина цокнул языком.
– Где же твои манеры?
– Давай быстрее покончим с этим. Если хочешь убить меня, убивай. Мне твой фарс уже поперек горла.
– Нет-нет-нет, сопляк, – ядовито усмехнулся Эрнандес, отрицательно помотав указательным пальцем. – Сначала я проверю, настоящие ли деньги. Иначе с кого мне потом требовать их снова?
– Прошу, – кивнул на сумку Дамиан.
Бывший босс не спешил, словно желая по полной насладиться алчным моментом соприкосновения с банкнотами. Бланко уже давно не удивлялся тому, насколько некоторых людей будоражило то, что им не принадлежало. Особенно в мире мафии, где не было края человеческой аморальности, но, как бы то ни было, жадность могла сыграть с безнравственным человеком очень плохую шутку.
Конрадо залпом осушил стакан с виски, после чего потянулся к замку на спортивной сумке. Дамиан все же сел на стул напротив, наблюдая за тем, как хищно заблестели глаза мужчины, стоило ему только завидеть манящие купюры. Он запустил в сумку обе руки и блаженно ощупал бумажные стопки.
– Вот и славно, – заключил Эрнандес, подергав и осмотрев несколько банкнот на свету.
Губы Бланко скривились в холодной, презрительной ухмылке. От предусмотрительности бывшего босса не осталось и следа. На то и был расчет.
– Что может быть прекраснее этого? – Конрадо помахал перетянутыми резинкой пачками, чтобы затем поднести их к носу и с шумом втянуть «дорогой» запах. – Чего тебе не хватало?
– Даже не знаю, – пожал плечами парень. – Чести, например? Особенно когда ты начал сливать всю подноготную заказчиков, чтобы потом Марино могла давить на них и, скажем, проталкивать свой низкосортный товар?
Эрнандес застыл с незаслуженным гонораром в руках.
– Было очень любопытно покопаться в твоем грязном белье.
Пистолет, что мужчина достал из-под стола, оказался направлен на наемника. Он наигранно поднял руки в примирительном жесте.
– Ты залез туда, куда не надо было лезть. Твоя задача заключалась в том, чтобы просто за бабки делать то, что умеешь лучше всего. Но нет же! Тебе, говнюку, приспичило присунуть какой-то очередной миленькой шалаве и взбрыкнуть. Надеюсь, ты успел…
Зрачки Конрадо сузились. Рука, в которой находилось оружие, затряслась. Сердце неистово заколотилось. Холодный пот прошиб все тело.
– Видишь ли, Эрнандес, – начал парень, когда бывший босс схватился за грудь, выронив пистолет. – Я ведь говорил, что могу добраться до тебя и первым.
– Ты… Сукин… Сы…
– Деньги, которые тебе не принадлежат, но которые ты так желал получить, пропитаны ядом. В такой концентрации, чтобы смерть наступила быстро, но и помучаться ты успеешь.
Мужчина судорожно хватал ртом воздух, ошалевшим, наполненным ужасом взглядом уставившись на Дамиана.
– А еще я поболтал с твоими людьми, которые должны были расправиться с Веласкесом по прилете. Разговор вышел коротким.
В кабинет вбежали телохранители, вероятно, заподозрившие по мученическим звукам неладное, и тут же схватились за пистолеты. Бланко вскочил со стула и швырнул его в их сторону, выкроив себе время. Быстро ударив одного несколько раз, наемник с помощью его же руки выстрелил во второго на поражение. Затем, вырвав пистолет, прикончил и первого пулей в лоб. В коридор набежала толпа головорезов. Несколькими выстрелами Бланко припугнул их и заставил скрыться за углами, но лишь для того, чтобы выждать подходящий момент и попасть точно по живым мишеням.
– Бланко, ты труп, конченый идиот! – выкрикнул один из них.
Дамиан разошелся до той отметки, когда вид крови отравлял разум безумием, стремительно циркулирующим по венам, и выводил из строя всю тормозную систему инстинкта самосохранения. Парень вышел в коридор и быстрым, твердым шагом направился к тем, кто еще дышал. От неожиданности они не успевали среагировать и получали пулю в места, объем кровопотери из которых не оставлял и шанса на жизнь. А добравшись до крикуна, которого наемник оставил напоследок и который был тем, кто толкнул его в спину, он прострелил тому плечо, после чего схватился за рану, из которой тут же засочилась кровь, и со всей силы сдавил ее. Мужчина взвыл и осел на пол, безуспешно попытавшись ударить свободной рукой Бланко. В следующий момент тот приставил к его подбородку дуло и выстрелом вышиб мозги.
Снова чужая кровь на руках. Снова отсутствие жалости и колебаний.
Он –
Парень вернулся в кабинет, где, привалившись к стене, взмокший и побледневший, еще пытался схватиться за ускользающую нить жизни Эрнандес. Еще один человек, после Мануэля, захлебнувшийся жадностью.
– Ты такой же безумец, как твой tío loco[18], – прохрипел Конрадо, усмехнувшись, и вновь закашлялся.
Ему оставались считаные минуты, но Дамиан решил ускорить время.
– Не заблуждайся, Эрнандес. Я намного хуже.
Выстрел. Раскат грома. Вспышка молнии, на мгновение осветившая помещение. Конец еще одной жизни.
Бланко вышел на улицу, затянутую сумерками, и подставил себя под удар крупных капель дождя. Они были холодными и настойчивыми, как если бы хотели заточить наемника в ледник Антарктиды на целую вечность. Но парень желал пожить еще немного.
* * *
– Дорогой, покажи Селии еще наши фотографии с барбекю!
Тепло родительского дома вновь окутало девушку уютом, как в старые добрые времена, школьные и студенческие. Своеобразный побег от проблем пошел на пользу что Софии, что Рико, и их дочери стоило взять с них пример, если бы не треклятое упрямство.
На просторной кухне, озаренной теплым светом хрустальной люстры, царила настоящая идиллия. Стол, застеленный орнаментной сервировочной скатертью, пестрил фруктами, закусками с сыром и вяленым мясом на шпажках, а в качестве основного блюда выступала запеченная на решетке с лимоном и петрушкой рыба. София явно была рада вновь собраться семьей за столом, потому не пожалела времени на приготовления.
– Как у тебя дела с работой, красавица? – Рико щедро глотнул белого вина и чуть потрепал за волосы дочь, на что та рассмеялась.
– Пока никак. Взяла отгулы.
– Отгулы? – удивилась мать. – Ты? Как это не похоже на мою дочь!
Девушка состроила беззлобную гримасу, и София в ответ проделала то же.
– Мы с Розой делаем ремонт. Плюс у меня было много переработок. Да и ничего серьезного пока не намечается.
– У вас же был очень неплохой интерьер, – подметил отец Веласкес. – Нечем заняться?
– Мы захотели его освежить, – чуть резче, чем следовало, оправдалась Селия, чувствуя, как начали краснеть от лжи уши. – Что в этом плохого?
– Конечно ничего, жизнь моя, – удивился Рико. – Может… нужна какая-нибудь помощь?
– Спасибо, пап. Я сообщу, если понадобится.
Родители быстро переглянулись друг с другом, заподозрив неладное.
– А где ты живешь на время ремонта? – вкрадчиво поинтересовалась София, опершись локтями о стол и взяв в руки бокал.
В сознании Селии что-то нещадно треснуло. Как долго еще она смогла бы утаивать тот факт, что связала себя невидимыми, колючими узами с тем, кого должна была сторониться? Кому не должна была верить, перед кем не должна была раздвигать ноги, кого не должна была ждать с замиранием сердца? Безумно и неправильно, на далекой от спокойной жизни дистанции сердце требовало именно