Вскинув голову и прищурившись, он рассматривает картину над кроватью, вижу, как мышцы напрягаются. Мы с ним на одной волне, я чувствую и знаю все, что он скажет.

– Не уверен, что ей место здесь, – произносит он, поворачиваясь ко мне, и я подхожу ближе, поднимаюсь на цыпочки, подставляя губы для поцелуя. Он зарывается пальцами в мои розовые волосы, заставляя склонить голову, и жадно целует.

– Ты сам ее купил, – говорю я, не отрывая губ. Язык его заставляет меня замолчать, клитор начинает пульсировать.

– Но не уверен, что хочу видеть в спальне напоминание о Калебе.

Я фыркаю и закатываю глаза. Он никогда в этом не признается, но за последние месяцы они с Калебом стали хорошими друзьями; мы раз в месяц летаем по очереди в гости друг к другу. У них много общего – искусство во всех его проявлениях. Он даже заказал у Калеба оформление обложки альбома.

Поначалу мне было неловко рассказывать правду о себе всем, с кем я общалась в Лунар-Коуве, но они приняли Райли Келли вполне спокойно. Все, кроме миссис Линдхольм, которая еще смотрит на меня как на привидение, когда я захожу ее проведать.

Эйден ворчит, обхватывает меня за талию и прижимает к себе. И отступает, когда я вздрагиваю.

– Что ты делала сегодня в тату-салоне?

Вскидываю бровь.

– Ты опять за мной следил?

Ноздри его раздуваются, вижу в глазах вспышку собственничества.

– Я и не прекращал, милая девушка. И не прекращу, ты знаешь.

В теле зарождается гул, слова пронзают словно разрядом электричества. Может, меня не должна так радовать его одержимость мной, но есть причина того, что нам так хорошо вместе: у нас обоих не в порядке с головой. Мы похожи, поэтому личности наши легко соединились.

Отталкиваю его, ложусь на кровать и раздвигаю ноги, закусив нижнюю губу.

– Раздень меня и увидишь, что я там делала.

Эйден опускается на колени, проводит ладонями по ногам, поднимая юбку до талии. Потом склоняется к лобку и касается кончиком языка, когда наконец замечает повязку на бедре.

Осторожно убирает ее, открывая двуглавую змею, вьющуюся от бока к самому пупку, закрывая шрам так удачно, что никто не сможет догадаться, что он там есть. Она обвивает и татуировку ангела в пурпурных, зеленых и черных цветах, которую он сделал мне сам, я обожаю, когда он касается ее.

– Мой фирменный знак? – Интонации почти благоговейные.

Я улыбаюсь и откидываю голову на матрас.

– Странно, что ты удивлен, ведь сам подкинул мне эту идею.