Возможно, важно лишь то, на что они готовы пойти ради любимых.

Все в доме спят, а я прямо в пижаме спускаюсь вниз и отключаю сигнализацию. Затем надеваю ботинки и выхожу на крыльцо, чтобы забронировать билет на рейс до Нью-Йорка. Решительно нажимаю на надпись «Оформить заказ». Рядом со мной никого нет. Не чувствую прикосновения ладони, заставляющей молчать. Я ничего не чувствую.

Глава 45 Эйден

Глава 45

Эйден

– Я понимаю, что он только что подписал с вами контракт, он обязательно выплатит неустойку.

Отец ведет разговор с помощью наушников блютус, пристально глядя на меня через весь стол, и трет глаза с темными синяками под ними. Я прислоняюсь к спинке стула, запрокидываю голову и устремляю взгляд в потолок, не переставая при этом вертеть в руках медиатор. Провожу кончиком пальца по надписи: «Фан-клуб Эйдена Джеймса».

Губы растягиваются в улыбке, когда я вспоминаю признание Райли в том, что она несколько лет была успешным председателем онлайн-клуба моих фанатов.

Сталкер номер один. Неудивительно, что одержимость появилась так быстро; мы родственные души, нас тянет друг к другу, никто не поймет меня лучше, чем тот, кто исполнял такую же роль.

Однако между нами существует нечто большее; похоть и переменчивые эмоции в какой-то момент трансформировались в настоящее влечение и притяжение, которому позавидовали бы магниты.

Я старался поступить решительно и благородно, когда понял, что не достоин ее. Я насиловал ее, причинял боль, не испытывая угрызения совести. Хотя знал, что нам надо о многом поговорить и разобраться в наших жизнях.

Я все понял, как только увидел медиатор, чувства хлынули, кажется, они могли бы залить всю Землю.

Я надеялся, сделанного будет достаточно, чтобы она приехала ко мне.

Отец заканчивает разговор и кладет наушники на стол.

– В следующий раз, когда соберешься сделать жизненно важное заявление, потрудись посоветоваться со мной.

– До выхода на сцену я понятия не имел, что все так получится.

– Это еще хуже, сынок. – Отец проводит ладонями по лицу. – Доказывает, насколько импульсивным было решение.

Бросаю медиатор на стол, кладу перед собой руки, сплетая пальцы. Татуировка с нимбом, сделанная три года назад на большом пальце, смотрит прямо на меня и подмигивает. Пожимаю плечами, сожалея, что мне нечего добавить. У меня нет иного решения, которое всех порадует.

Между прочим, с самого начала карьеры я только и занимался тем, что делал все ради благополучия семьи Джеймсов. Я стал рок-звездой, что привело к нашему спасению, подписал контракт с «Симпозиумом», что дало всем троим дело, которым надо заниматься, поставило задачи и цели, на которых следовало сосредоточиться, давало шанс забыть о проблемах.

Разница между мной, вышедшим на сцену в первый раз, и мной сегодняшним колоссальна. И это относится не только к обновленной энергии страсти, но и к творческому процессу в целом. Перед вынужденно взятым перерывом я был в застое. Мою любовь к музыке омрачили усталость, пьянство и тоска. А это симптомы болезни, которые я не признавал, но пытался вылечить.

Моя муза устала, поэтому я отпустил ее.

Теперь она свободна навсегда, она хорошо мне послужила. И это вдохновляет меня даже сейчас.

– Ты перечеркнул все, над чем так усердно работал. – Отец растирает переносицу. – Ради девушки. Девушки, которая едва не разрушила твою жизнь.

– Выходит, так.

– А что с ее разоблачением? Ты собирался объявить о ее виновности и вернуть себе доброе имя.

– Я сказал тебе, что больше этого не хочу. Я не хочу причинять боль человеку, который стал такой же жертвой, как и я. Она просто не могла в этом признаться.

Выражение лица отца становится строже.

– И что? Она рассказала тебе слезливую историю и ты поверил без каких-либо доказательств? Ее тело устроено как-то по-другому?

Язык тяжелеет во рту, стоит вспомнить о шрамах. О жестоком нападении, омрачившем мой путь в аэропорт. Если бы она не сказала, что преступник уже мертв, я бы, наверное, не смог выступать. Я бы сделал все, чтобы найти ублюдка и засунуть ему в задницу гриф гитары.

Однако отцу я ничего не говорю.

Он не заслужил знать.

– Если ты хочешь спросить, точно ли я решил отказаться от карьеры и прибыли, чтобы все свободное время заниматься сексом с девушкой, далекой от этой индустрии, скажу «да». Да, я точно решил. И я удивлен, что ты не гордишься тем, что я наконец понял силу женского тела.

Встаю, убираю медиатор в карман, провожу ладонями по груди, приглаживая одежду, потом опираюсь руками в стол и нависаю над отцом.

– Не волнуйся, пап. Может, я пойду по твоим стопам. Открою звукозаписывающую компанию, обзаведусь клиентами, буду использовать семью в своих интересах и создам империю, достойную сравнения с Великобританией. – Ударяю пальцами по столу и выпрямляюсь. – Может быть… Может быть, еще поработаем.

Несколько часов спустя, когда на небе появляется полная луна, я начинаю нервничать, понимаю, что больше не могу так сидеть и ждать новостей от Райли. Мне надо знать, видела она мое выступление или нет.

Более того, мне надо сказать ей все еще раз лично.

Хочу видеть ее глаза, когда признаюсь, что это нелепо, но я люблю ее, хочу видеть ее реакцию и понять, взаимны ли мои чувства.

Быстро собираю сумку и ухожу из пентхауса, никому не сказав, куда направляюсь. На улице, естественно, на меня набрасываются папарацци. Каждый хочет знать, кто она, эта загадочная девушка, а еще где я пропадал так долго, что собираюсь делать дальше и правда ли, что готов оставить карьеру.

Миллион вопросов брошены мне в лицо теми же стервятниками, которые уничтожали меня три года назад только для того, чтобы самим заработать.

– Без комментариев, – бросаю я и прохожу на закрытую стоянку у дома. Забираюсь в свой «Рендж Ровер» и доезжаю до аэропорта на удивление быстро для кануна Нового года. Там я сажусь в самолет, которому предстоит лететь почти через всю страну.

Приземлившись через несколько часов в Лунар-Коуве, вижу уже размытую картинку перед глазами – всему виной разница во времени и усталость. Такси везет меня на другой конец города, замечаю фейерверки на набережной, миную их и направляюсь к домикам в тихом уголке на берегу.

Прошу водителя остановить у двух последних, добавляю к сумме сотню и прошу любезного мужчину дать мне посидеть в машине еще пару минут, собраться с мыслями.

Если честно, Райли слишком хороша для меня. Она чиста и наивна, сладкий леденец с мягкой сливочной начинкой. Она могла и должна была меня отвергнуть хотя бы потому, что изначально я нес ей зло.

Я сам не заметил, когда намерения мои изменились. Только понял, что это случилось. В какой-то момент целью моего пребывания здесь стало не выяснить, что произошло со мной, а что произошло с нами.

Остается надеяться, что своим спонтанным отъездом я ничего не испортил и она поняла то, что я хотел донести.

Наконец я решаюсь выйти из машины, перекидываю сумку на другое плечо и делаю шаг по тропинке к дому. Краем глаза улавливаю поток желтого света, бросающего блики на таящий снежный покров, потом поворачиваюсь и смотрю на дом, где жил совсем недавно.

Одно окно второго этажа освещено, за шторами мелькнула тень. Внутренне напрягаюсь. Она в моем доме?

Вверх по спине ползет подозрение, и я не замечаю, как меняю направление движения. Если она ждет, если смотрела шоу, то… почему не дала знать?

Грудь сдавливает сильнее, я прищуриваюсь, но фигура исчезает – вырвана страница из моей жизни.

Совсем недавно я бы не был так удивлен появлению Райли, но не сейчас, ведь она не могла знать о моем приезде.

Я двигаюсь медленно, обхожу озеро, стараясь оставаться в тени, не быть видимым тому, кто сейчас в доме. Захожу с той стороны, где прачечная, ступаю настолько бесшумно, насколько возможно.

Как только закрываю за собой дверь, воздух замирает. Выглядываю в коридор, отмечаю тишину, отсутствие звуков и движения. Предчувствие обжигает спину, будто языки пламени лесного пожара.

На всякий случай оглядываю помещение с целью найти нечто, способное стать средством самозащиты. Отец, несмотря на недостатки, научил меня многим хорошим вещам, в том числе никогда не ввязываться во что-то, не имея пары тузов в рукаве, – это полезное знание как для переговоров, так и для сложных жизненных ситуаций. К сожалению, мне ничего не попадается на глаза, только утюг, беру его.

Двигаюсь спиной к стене, стараясь избегать скрипящих половиц, прохожу до конца коридора и на ходу включаю свет. На первом этаже пусто, но желтый свет льется сверху, и я иду туда.

Надеюсь, что я просто забыл выключить его или все же по какой-то безумной причине Райли пришла сюда и ждет. Возможно, она смотрела выступление и надеялась, что я вернусь, и выбрала встречу здесь, а не на нейтральной территории.

Мысли крутятся в голове, хотя я понимаю, что подобное маловероятно. Поднимаюсь по лестнице, останавливаюсь, изо всех сил сжав ручку утюга. Внутри все обрывается, смотрю во все глаза, понимая, что самые худшие опасения вот-вот подтвердятся.

Райли лежит на спине, руки ее связаны, рот заклеен изолентой. Она равнодушно смотрит в точку перед собой, из раны на боку вытекает струйкой кровь.

Мои глаза едва не вылезают из орбит, я бросаюсь к ней и обнимаю; даже в тусклом свете замечаю синяки на лбу, следы от ногтей на деревянном полу рядом.