Она выдыхает, перекатывается на кровати и кладет руки на живот. Отмечаю, что она даже не пытается прикрыться, оставив себя на мое обозрение. Интересно, в чем причина? Она настолько поглощена воспоминаниями или есть что-то еще?

Вероятно, нет.

– Знаешь, большая часть самого нападения для меня до сих пор словно в тумане. Вот я сижу на нашем старом диване, делаю уроки, а в следующую секунду меня кто-то валит на журнальный столик, который ломается от удара.

Она замолкает.

И смотрит на меня, словно проверяя, слушаю ли я.

Смещаюсь в ее сторону на дюйм, привлеченный словом «нападение». Будто в такой момент можно думать о чем-то другом.

– Я фактически была мертва две полные минуты. Может, поэтому инсценировать свою смерть было так легко.

Попытка пошутить – тщетно – сопровождается нервным смехом.

– Из-за этого я оказалась в довольно неприятном месте и довольно надолго. Доктор оговорил, что он сделал со мной, но я не помню картину в целом, лишь кусками, но и этого достаточно, чтобы понять, насколько все ужасно. Поездка в Нью-Йорк была первым школьным мероприятием, которое я посетила после нападения. И… мы оба знаем, чем все закончилось.

Мой взгляд прикован к ее бедру, воображение рисует образ мужчины, вонзающего нож в ее тело, чтобы украсть жизнь, которая ему не принадлежит, невинность, которой он не достоин.

Стараюсь не думать о том, что она испытывала, когда появился я и стал над ней издеваться.

Она как-то сказала мне: «Я никогда ни с кем не спала». Не помню, как я это понял, но точно ничего похожего на пережитый кошмар не предполагал.

– Клянусь, я не имею никакого отношения к заявлению против тебя. – Она садится и облизывает губы. – Я даже никому, кроме Фионы, не говорила о нашей встрече, об обвинении я узнала, когда вернулась домой. Ты должен мне поверить, Эйден.

Я ничего не говорю. Не могу. Не могу собрать мысли в фразу, легкие работают с трудом, слушаю историю ужасов, и мне становится все хуже.

И за это я ее наказал.

Внутренний разряд вызывает дрожь в теле, между позвонками будто врезаются иглы, желчь поднимается и разъедает горло. Сильнее прижимаю ладони к ногам, пытаюсь отдышаться.

– Я не сделала ответного заявления, потому что не могла. Тогда бы… понимаешь, мужчина, который на меня напал, был замешан в продаже людей в сексуальное рабство. Думаю, моя мама заключила с ним сделку, я была товаром, но все пошло не по плану. И он, и мама погибли, мой брат был против моего выступления с заявлением, боялся, что люди меня узнают и я окажусь в опасности.

«Слушай, мы ничего никому не сказали, потому что после вашего ухода получили предупреждение: если откроем рот, можем прощаться с жизнями». После разговора с Дженной в тату-салоне я решил, что это была Райли.

– А потом я получила по почте конверт, это окончательно вывело меня из равновесия. В нем была вся информация обо мне: где проживаю, медицинская карта и записка, в которой сообщалось, что им известно обо всем, что я сделала.

Она поднимает на меня глаза, в них собираются слезы. Протягиваю руку, потому что не могу не прикоснуться к ней сейчас, и она прижимает мою ладонь к щеке.

– Я не знала, как поступить. Мне было страшно и… – Веки ее опускаются. – Не знаю. Мне казалось, я справилась. Я поступила ужасно и эгоистично, прости…

Вытягиваю руку, чтобы зажать ей рот, грудь сжимается от приносимых извинений. Боже, неудивительно, что она живет с постоянным чувством вины.

– Почему ты решила мне все это рассказать? – спрашиваю я и убираю руку лишь настолько, чтобы она могла ответить. – Почему именно сейчас?

Она тянется к моему чемодану и достает из него платье.

Изумрудно-зеленое.

Из шелка.

До сих пор помню, как великолепно она в нем выглядела.

– Потому что ты сохранил его, – шепчет она в ответ и проводит пальцами по гладкой ткани. – И ты прав. Ты заслуживаешь знать правду.

Глава 44 Райли

Глава 44

Райли

Не знаю, чего я ожидала после признания.

И не уверена, что хотела этого.

Неплохо, наверное, если бы Эйден остался, но ведь он рок-звезда, а я социальный изгой. Он плохой парень, а я девушка с травмой, которая нашла утешение в его развращенности.

Выражение «свела судьба» ни в малой степени не отражает нашу историю.

Он долго молчит, выслушав мой рассказ, потом целует меня и говорит, что не может опоздать на рейс. Он проходит в ванную, а я быстро достаю из кармана запоздалый рождественский подарок, кладу в его спортивную сумку и выбегаю из дома через главный вход, прежде чем он вернется.

Слежу, как он загружает вещи в багажник «Вольво», стараюсь запомнить каждую мелочь; легкая, почти незаметная хромота – результат травмы, полученной на сцене в подростковом возрасте. Татуировки, покрывающие все тело, ухмылка, которая, кажется, всегда на губах. Выпирающая щека, за которой спрятан мятный леденец.

Он оглядывается, и на секунду у меня создается впечатление, что он смотрит на меня. Может, высматривает папарацци или фаната? Голова поворачивается в сторону моего дома, он делает шаг, и я задерживаю дыхание.

«Иди, – кричу я про себя. – Давай же, уговори меня поехать с тобой. Или останься со мной».

Не пытайся сделать вид, что готов все бросить.

Эйден качает головой и садится в машину.

Последнее, что я вижу, – фары, оставляющие блики на снегу.

И машина скрывается из вида.

* * *

– Я выкину телевизор с балкона, если ты немедленно не убавишь звук. Надеюсь, тебе удастся объяснить все владельцам. Может, они люди сентиментальные и уничтожение личных вещей приведет их в ярость?

Тишина.

Переворачиваюсь в кровати и смотрю на полосу света под закрытой дверью спальни.

– Фиона, ты меня слышишь? Ты почти вывела меня из себя, у меня, ты знаешь, есть опыт, и угрозы мои не пустые, в отличие от владельца этого дома. Выключи телевизор.

Откидываю одеяло, встаю и выглядываю в коридор: на площадке стоят Кэл Андерсон и Фиона с лицами борцов на ринге.

Ее руки скрещены на груди, лицо цветом походит на огненные волосы, а в его бесстрастном выражении лица ощущается скрываемая агрессия.

– Ненавижу мужчин. – Фиона разворачивается на каблуках и начинает спускаться, лежащий на спине хвост мечется из стороны в сторону.

Протираю глаза, убирая остатки сна, и решаюсь пройти вперед по коридору. Кэл резко поворачивает голову ко мне, и на лице появляется удивленное выражение.

– Райли. – Кивок. Он всегда ведет себя достойно.

– Что ты здесь делаешь?

– Мне говорили, ты вернулась в Кингс-Трейс. – В руке он держит камеру. – Полагаю, тебе они больше не понадобятся.

– Боже, ребята, вы времени даром не теряете.

– Прокрастинация – удел бедняков.

Он проносится мимо меня, создавая поток холодного воздуха, закрученного вокруг него вихрем. Полы тренча развиваются за спиной, он направляется к картонной коробке в конце коридора, бросает туда камеру и запечатывает ее. Я наблюдаю, завороженная его ловкими движениями.

– Не стесняйтесь, мисс Келли, если вам есть что сказать. Прежде, чем меня не станет.

Улыбаюсь и перекатываюсь с мысков на пятки.

Странно, но я уверена, что буду скучать по всему этому.

– Спасибо.

– За что? – Он несколько раз моргает.

– За все, Кэл. – Эмоции накатывают, и я замолкаю, чтобы справиться с ними. – За все.

Несколько мгновений он просто смотрит на меня; взгляд черных глаз расфокусирован, будто проходит сквозь меня. Он вновь несколько раз моргает и кивает. Выражение лица остается неизменным – ни одного намека на то, какие чувства он испытывает.

– Тебе не за что меня благодарить, – наконец произносит он. – Благодари себя.

Я киваю и начинаю спускаться по лестнице, эти сентименты устроили настоящую бурю у меня в голове.

– Но все же скажу, что был рад помочь, – слышится за спиной.

Закатываю глаза и отправляюсь на поиски Фионы. Нахожу ее у телевизора, прижимающейся ухом к экрану.

– Что ты делаешь?

Она заходится в истошном крике, кажется, сейчас выпрыгнет из кожи. Садится на пол, прижимает ладонь к груди и смотрит на меня во все глаза.

– Боже, Райли, нельзя так подкрадываться. Я думала, ты спишь.

– Трудно не проснуться, когда вы с Кэлом устроили скандал прямо у меня под дверью.

Перевожу взгляд на экран, внимание привлекают яркие огни: камера движется, охватывая сцену на крыше и какого-то темнокожего охранника на ней, людей, веселящихся на новогодней вечеринке.

Внизу натянут баннер, на заднем плане слышны крики и веселье.

Взгляд мой привлекает текст, написанный крупными буквами:

Эйден Джеймс. Человек, Миф, Легенда.

Фиона следит за моим взглядом, вздыхает и берет в руки пульт.

– Теперь понимаешь, что тебе было лучше спать. Я выключу…

– Нет, все в порядке. – Пожимаю плечами, изображаю на лице фальшиво-счастливую улыбку и поднимаю руки вверх.

– Я просто хотела посмотреть, что происходит.

– Так смотри.

Устраиваюсь на диване у стены, беру ноутбук с журнального столика и кладу на колени. Открываю папку с документами, изо всех сил делая вид, что выступление меня совсем не интересует.

Фиона снизила громкость почти до минимума, сидит, обхватив руками колени, мне даже удается отключиться от происходящего на экране, сосредоточиться на звуках, которые издают Бойд и Кэл, упаковывающие коробки с моими вещами.