– Ты что, плачешь? В смысле? Я же ничего такого не сказал…

– Все нормально, – Юля суетливо вытерла накатившуюся слезу и сжала папку еще сильнее, – пошлите работать.

– Ничего не нормально, – встала Галина. Вы что себе позволяете? Довел девушку до слез.

Эва невольно задержала дыхание. Во взгляде следователя не было гнева, скорее растерянность человека, который вдруг понял, что перешел грань.

– Иди позавтракай, я подожду и потом пойдем работать, – голос капитана больше не выдавал раздражения, а скорее усталость и стыд за что-то, чего никто пока не понимал.

Юля нерешительно кивнула и села рядом с Мироном. Эва машинально взяла чашку, но не сделав ни глотка, просто смотрела на кофейную гущу, расплывшуюся по краям. Мирон неодобрительно покачал головой и подал Юле хлебную корзинку.

– Сделать вам кофе? Не могу видеть, когда мужчины обижают девушек.

– Не перегибайте палку, Мирон. Олег Витальевич расследует убийство и не обязан быть галантным. К тому же, думаю, он просто скорее всего слишком долго живет один и забыл как вести себя с людьми, – кивнула Галина.

Савицкий поднял глаза от бумаг, которые ему привезла Юля:

– Я не один. Со мной живет Жираф.

– Что?! – почти хором вскрикнули Эва, Галина, Федор и Мирон.

Юля тихо пояснила:

– Это его собака.

– Странный юмор, – Галина глазами попросила поддержки у Яромира Петровича. Эва улыбнулась, а Федор, до этого собранный и холодный, неожиданно рассмеялся.

– Нормальный юмор, – сказал он. – У меня мама тоже так делает – ей студенты попугая подарили, а она его Крокодилом назвала. Потому что он тоже зеленый.

Эва растеряно пожала плечами и не стала встревать, но сама подумала, что впервые слышит о таких чудачествах.

Глава 31. Ход ферзя

Глава 31. Ход ферзя

Эва глубоко вздохнула, собралась с силами и, нацепив фальшивую улыбку, открыла дверь комнаты, где Диана мурлыкала под нос французскую песню о бесконечности любви и листала журнал. Короткий шелковый халат бесстыдно подчеркивал красоту ног, и Эва подумала, что никогда сама не носила таких вещей. Неужели Арно это нравится? Неужели этого ему не хватает?

– О, мадам удостоила, – протянула Диана, закидывая ногу на ногу. – Помочь собрать вещички? Мы же, как-никак, сестры по несчастью.

– И в чем это мы сестры по несчастью?

– Ну как? Делим комнату одну на двоих и не можем выбраться из этого леса.

– Уже практически не делим, – Эва постаралась попасть в тональность ее ленивой интонации. – Я переезжаю прямо сейчас. Кстати, ты давно в Лионе живешь?

– Что тебя так задело? Ума не приложу. Неужели это преступление жить в одном городе с тобой? Не знала, что ты настолько ревнивая. А может дело не в городе и ты просто позавидовала тому, что я весь вечер переписывалась с любимым? Судя по всему, твой муж не спешит со звонками и смсками.

– Тебя это не касается. Не все отношения скатываются в такую пошлость. Мы с тобой слишком разные.

– Вот в этом ты права, Эва. Я верю в слово. Особенно если оно от любимого мужчины. А ты все время требуешь подтверждения делами. Ты даже на меня смотришь с подозрением. Знаешь, ревность – это всегда неуверенность в себе.

– Любопытно, откуда ты столько обо мне знаешь.

– Читала пару раз какие-то сплетни. Такое удачное замужество… наверное, трудно после этого не бояться потерять. Ты сорвала джек-пот. Но говорят, что те, кто выиграли большие деньги в лотерею, обычно, в течение первых трех лет пускают все по ветру.

Эва не стала отвечать и молча собрала вещи. Основную сумку она сложила еще до того, как все случилось, да так и не успела разобрать, поэтому на все про все хватило пятнадцати минут.

Она наклонилась, закрыла крышку чемодана и с силой потянула молнию. Звук прозвучал, как черта, подведенная под разговором. Диана, не теряя ленивой улыбки, наблюдала за ней, будто за спектаклем, в котором заранее знает финал.

– Вот уж не думала, что ты из тех, кто бежит первой, – произнесла она мягко. – Я бы, на твоем месте осталась. Но ты точно не хочешь видеть правду, хоть и говорила обратное. Жаль, мы могли бы даже подружиться. Но бедная маленькая Эва бежит с корабля, как только первая волна ударила о борт. А Савицкий еще смеет тебя подозревать.

– С чего ты взяла, что он подозревает меня?

В этот момент в дверь постучали. Диана рассмеялась и откинулась на подушке:

– Кажется, Аркадия оказалась расторопнее тебя и уже собралась. Даже в этом ты снова оказалась не первой, видишь?

– Войдите, – Эва продолжала возиться с застежкой чемодана и постараясь чтобы голос прозвучал ровно.

На пороге стоял Федор. В темной рубашке, как всегда собранный. Он застыл у входа, провел рукой по волосам и неловко кашлянул:

– Я… подумал, может понадобиться помощь с вещами. Если нужно еще время, могу подождать в коридоре.

– О, как трогательно, – протянула Диана. – Федя, заходи. Не знала, что ты у нас такой галантный. А я тебя недооценила, Эва. С виду серая мышка, а на тебе…

Эва почувствовала, как что-то внутри нее странно сжалось от этой молчаливой, почти грубой защиты. Она решила, что не будет оправдываться и заметила, как Диана прикусила от досады губу.

Федор подошел ближе, взял чемодан из ее рук.

– Где остальные вещи?

– Еще небольшая сумка в ванной. Я сама заберу. – коротко ответила Эва.

– Тогда бери и идем, – он кивнул, уже направляясь к двери.

В этот момент снова раздался стук. Эва и Федор одновременно обернулись.

– Открой, а я заберу твою сумку из ванной, – бросил Федор и прямо с чемоданом пошел за сумкой.

– Да входите уже, – раздраженно закатила глаза Диана, – здесь открыто.

На пороге появился Мирон. С легкой улыбкой, не замечая напряжения, он немного фамильярно попытался похлопать Эву по плечу:

– Эва, я знаю, что ты расстроена, но скоро все забудется, как кошмарный сон, и мы, смеясь, будем вспоминать об этом приключении в лионском офисе. Я помогу перенести вещи и потом можем…

Он замер на полуслове, потому что из ванной с чемоданом и сумкой вышел Федор.

Воздух в комнате мгновенно стал плотнее. Федор чуть приподнял бровь.

– Спасибо, но я справлюсь сам. У Эвы немного вещей.

– Знаю, – протянул Мирон, скрещивая руки на груди и облокотившись на дверной косяк. – Не знал только, что ты тоже теперь помощник Эвы.

– Браво! – рассмеялась Диана будто сцена развивалась именно по ее сценарию. Жаль твой муж Эва не видит, как ты востребована у местного общества. В газетах писали, что он очень щепетилен во всем, что касается сплетен вокруг его имени.

Эва почувствовала, как под кожей поднимается странная волна усталости и раздражения.

– Спасибо вам обоим, – сказала она ровно. – Но я бы справилась и сама.

Воздух в комнате стал еще более плотным, будто сгущаясь от невысказанных реплик.

Федор, не глядя ни на Диану, ни на Мирона, открыл дверь и вышел в коридор с чемоданом и сумкой Эвы. Но почти сразу обернулся и бросил Мирону:

– Помоги Аркадии. Она все несет сама.

Эва заметила минутное раздражение на лице Мирона, хотя была уверена что Аркадия вызывала симпатию у ее помощника. Она пропустила мужчину вперед, а сама обернулась к Диане:

– Спасибо за соседство, но дальше наши пути расходятся.

Она вдруг поняла, что не чувствует обиды, а только странное спокойствие и уверенность, что больше не станет терпеть Диану рядом.

Эва закрыла за собой дверь и вышла в коридор. После душного, пропитанного чужими духами воздуха прохлада каменных стен показалась почти свежестью. Она остановилась на секунду, прислушиваясь к звукам дома: далекий скрип половиц, тихий звон посуды где-то внизу… Все звучало удивительно спокойно.

Глаза быстро привыкли к теплому свечению тусклых бра, и Эва заметила в конце коридора, как Мирон подхватывает сумки Аркадии, а Федор уже заносит ее вещи в новую комнату. На этот раз она не почувствовала неловкости – только легкость, будто сама сделала шаг в правильную сторону.

Раньше она всегда старалась быстрее преодолеть расстояние коридора, а сейчас шла уверенно и спокойно, словно это был переход к чему-то очень важному.

Рядом с комнатой Галины был небольшой уютный холл. Несколько старых кресел, низкий диван, пара больших растений в глиняных горшках. Раньше Эва не замечала, что здесь стояли шахматы, а может они и появились на столе только сегодня. Галина уверенно вела ферзя по доске, делая последний ход, и Эва улыбнулась, видя как женщина победоносно откинулась на спинку кресла.

– Мат, – произнесла Галина с легкой улыбкой. Яромир Петрович тихо засмеялся, склонив голову:

– А я надеялся, у меня есть шанс.

Заметив Эву, Галина махнула в сторону комнаты:

– Заходи и располагайся, мы, наверное, еще одну партию сыграем. Надо же дать Яромиру отыграться.

Эва вошла в комнату, продолжая улыбаться. Федор стоял у окна рядом с ее чемодан. Помещение была примерно того же размера, что и прежнее, но светлее, с большим окном и тонкими занавесками, колышущимися от сквозняка. Воздух здесь ощущался иначе: свежим, словно очищенным от чужаков.

– Спасибо, – сказала Эва, подходя ближе.

– За что? – не оборачиваясь, уточнил Федор.

– За то, что помог, хоть я и не просила.

– Хорошо, что у тебя сегодня другое настроение.

– Мы все были немного шокированы произошедшим, и понадобилось время прийти в себя после смерти Виктора Карловича.

Федор кивнул и уже хотел выходить, но чуть замедлил шаг и вернулся: