В коридоре она какое-то время стояла, прислушиваясь к звукам замка. Музыка еще доносилась из зала, но здесь царила своя, густая, наполненная шорохами и дуновениями ветра, тишина. Капли дождя стекали по высоким окнам, и где-то далеко потрескивали старые балки.
Она пошла дальше – осторожно, ступая так, будто боялась разбудить стены. Палантин соскользнул с плеч, но она не остановилась, только прижала его к груди.
Поворот за поворотом, и коридор казался все длиннее и запутаннее. Эве даже почудилось, что она кружит по кругу, пока вдруг не заметила впереди силуэт.
Мужская фигура стояла спиной, в нескольких шагах от нее. Среднего роста, стройный, с руками, опущенными вдоль тела. Он был совершенно неподвижен, словно врос в пол.
Эва задержала дыхание.
В голове мелькнула мысль: Федор? Но ведь он играет… И он выше…
Она сделала полшага вперед – и половица предательски скрипнула.
Силуэт слегка шевельнулся.
Эва почувствовала, как сердце болезненно отозвалось в груди.
Глава 27. Там, где кончается свет
Глава 27. Там, где кончается свет
Эва зажмурилась и снова открыла глаза – темный силуэт никуда не пропал. Высокий мужчина, довольно молодой и крепкий, если судить по очертаниям фигуры. На секунду ей показалось что это просто тень от какого-то предмета или выступа. В замке не горели лампы; лунный свет едва пробивался сквозь витражи.
Эва не понимала что теперь делать и боялась даже шелохнуться. И вдруг – осторожный едва уловимый шаг. Мужчина сдвинулся с места и, не оглядываясь, пошел дальше по коридору. Эва в испуге прижалась к стене, а когда снова подняла глаза, его уже не было. Лишь пустота впереди.
Сердце ударило в груди так сильно, что она едва не вскрикнула. Человек? Призрак? Сама мысль о призраках была абсурдной – слишком рациональной была Эва, чтобы позволить себе подобные фантазии. Нет, здесь есть только живые. И если она видела мужчину – значит, он был настоящим. Ей стало стыдно за то, что она так растерлась.
Эва прижала к себе палантин и сделала шаг вперед. Потом еще один. И еще. Теперь она двигалась быстрее, словно боялась упустить его. Звуки шагов были такими тихими, что можно было подумать скорее на шепот сквозняков в старых коридорах. Она ускорила шаг и постаралась нагнать незнакомца, продолжая держаться на таком расстоянии, чтобы остаться незамеченной.
Один коридор сменял другой и дорога становилась похожей на путь по лабиринту. Вскоре Эва свернула за очередной поворот и остановилась. Здесь все казалось незнакомым. Она успела хорошо изучить отремонтированное крыло с гостиницей и главную часть с галлереями и холлами. Но здесь никогда не была. Коридоры стали узкими и более низкими. Эва облокотилась на стену и под пальцами ощутила конденсат. Откуда-то снизу тянуло холодом и запахом сырости. Воздух становился все тяжелее, как будто замок скрывал еще один запретный этаж своей истории.
Эва пошла дальше, стараясь ступать неслышно. Силуэт мужчины то исчезал, то снова оказывался в поле ее зрения. Он двигался уверенно, будто хорошо знал этот путь. Вдруг посередине коридора он резко повернул налево. У Эвы от страха бешено заколотило сердце, она вжалась в стену коридора и зажмурилась. Неужели он заметил ее и решил подкараулить в одной из ниш? Она отчетливо расслышала шорохи и неясные звуки, после чего все затихло.
Несколько минут Эва продолжала вжиматься в каменную кладку стены, не решаясь продолжить путь. Но звуки больше не возвращались и Эва потерла спину, нывшую из-за неровных краев старинных кирпичей. Животный первобытный страх, что кто-то неизвестный поджидает в темноте и может выпрыгнуть на нее в любой момент, сковывал и растекался обездвиживающей слабостью по ее конечностям. Но наконец она добралась до места, где исчез в стене мужчина. Ниша там действительно была. Только скрывала она не его, а почти незаметную невысокую довольно массивную дверь. Она чуть отступила, давая проникнуть лунному свету из окна.
Дверь трудно было заметить из-за хитрой конструкции ниши. Эва пожалела, что не взяла с собой телефон. Фонарик был бы очень кстати. Но приходилось довольствоваться серым неярким светом, сочившимся сквозь окна. Она шла за ним так долго, что перестала чувствовать время. Но в темноте за окном пропала прежняя плотность.
Она сделала шаг вперед и стала вплотную к двери, коснувшись руками поверхности. Пальцы ощутили чуть шершавый рельеф из бронзы. Она еще не видела барельефа, но уже знала что это. А стоило лунному свету упасть на дверь, как глаза рассмотрели огромную бронзовую голову льва. Пальцы машинально тронули кулон на груди, и Эва замерла, раздумывая, что теперь делать. Сердце билось так громко, что казалось, его услышат за дверью.
Латунная дверная ручка тускло поблескивала в темноте, как старая затертая монета. Когда-то отполированная до блеска, теперь она хранила следы десятков рук: середина довольно гладкая, а по краям металл покрылся темной патиной. Холодная и тяжелая, она будто дышала историей замка и сильно отличалась от точно таких же ручек в их крыле. Те были натерты до блеска, а сюда явно заходили редко. Или очень редко.
Кирпичная кладка в нише была мокрой, пальцы скользили по стене и она брезгливо поморщилась от мысли, что может наткнуться на какую-нибудь живность вроде пауков и им подобных.
А если дверь скрипнет? Если он услышит и обернется? А вдруг он вообще притаился и ждет за дверью?
Воображение разыгралось не на шутку и каждый нерв внутри кричал: «Уйди! Вернись в гостиницу! Ты не должна быть здесь. Это опасно и глупо, в конце концов».
Но что-то другое, тихое и упорное, шептало: «Хватит отступать. Хватит быть той, что всегда делает, как нужно другим." Она замерла и вдруг так отчетливо услышала у себя в голове слова отца. Смелым можно все!
Эва решительно тронула ручку. Дверь оказалась незаперта и легко поддалась под нажимом. Петли, скорее всего, смазали, потому что никакого скрипа не послышалось, хоть она и ожидала.
Из темноты сразу потянуло ледяным дыханием, будто замок открыл перед ней собственное подземелье. В нос ударил запах сырости и железа.
Она сделала шаг вперед и нащупала ступеньку. Потом еще одну. Узкая лестница уходила вниз, и с каждым шагом становилось все холоднее.
Эва сжимала палантин, словно он мог защитить ее от этой тьмы, и осторожно ступала дальше, считая шаги. Один, два, три… десять… двенадцать… четырнадцать…
И вдруг ступня соскользнула на гладкой влажной поверхности. Она не успела отдернуть ногу, и холод мгновенно пронзил тело. Ледяная вода сковала ее по самую щиколодку. Эва вскрикнула коротко и глухо, звук тут же захлебнулся в низком своде. Сердце ударило так, что она едва не потеряла равновесие и не рухнула в воду.
Она резко рванула назад, не заботясь больше о звуках и не думая о том, что кто-то может услышать ее. Но было поздно: подол джинсов на правой ноге промок и вода холодной хваткой впилась в кожу. Дыхание сбилось, руки дрожали. Она чуть не упала в воду. Кто или что могли бы поджидать ее там? Эва вернулась на предыдущую ступеньку и теперь стояла посреди темноты, в которой не было ни конца, ни начала. Где-то медленно капала вода, и казалось что подземелье живет своей жизнью.
Все происходящее было как сон, от которого хотелось скорее проснуться. Но она отчетливо слышала наяву гул срывающихся капель, ощущала ледяной след воды на коже, и чувствовала, что сама тьма внимательно следит за каждым ее шагом. Она никогда не была так близка к тому, чтобы потерять контроль, и впервые ясно почувствовала, что у нее нет опоры: ни внутри, ни снаружи. Смелость, которой учил отец, оборачивалась безумием, а благоразумие матери – трусостью. Она стояла между этими двумя голосами, и каждый тянул в свою сторону.
Она не понимала, кто она теперь. И в какую сторону идти.
Глава 28. Лабиринты
Глава 28. Лабиринты
Очевидно, сегодня ей не пройти дальше. Но теперь она знает, где этот ход и сможет вернуться, чтобы понять, что на самом деле происходит в замке. Видимо, не такой уж и дурацкий вопрос придумал следователь, когда уточнил, умеет ли плавать Мирон. Что же скрывается за этим подземельем с ледяной водой? Не мог же человек просто испариться? Значит, он вошел в эту воду.
Она стала подниматься обратно. В голове пронеслась мысль: а что будет, если дверь захлопнулась? Или, если ее захлопнули специально. Вдруг это ловушка? Но уже через семь ступеней, Эва вздохнула с облегчением: дверь открывалась по-прежнему легко, как и с обратной стороны. Она осмотрелась по сторонам, и теперь другая мысль пронзила холодом: она вдруг поняла, что не чувствует направления – ни к их комнатам, ни к знакомым коридорам. Теперь нужно было просто принять какое-то решение и посоветоваться ей было не с кем.
Повернуть назад – точно было самым разумным. Но что, если Савицкий прав и Виктора Карловича убили? А вдруг она только что видела убийцу? Преследовала его… Ведь невозможно даже вообразить, что убить историка мог кто-то из гостей замка, даже если некоторые ей были крайне несимпатичны.
Она может подозревать мужа в измене с этой Дианой, она может не выносить ту на дух, но Диана явно оказалась здесь не случайно. И уж точно не ради историка. Какую игру затеяла блондинка? И как узнала о планах Евы? Как смогла так удачно оказаться в лесу рядом с ее машиной? И какую роль во всем этом играет Федор? Может ли он помогать Диане и быть в курсе всего? Ведь это он привел к ним в машину Диану. Скользкая, как жаба… – мысль была неприятной, почти неприличной, и оттого особенно липкой. Мама бы сказала, что так думать нельзя и каждая женщина достойна уважения или хотя бы сочувствия. Но как ни старалась Эва, она не находила в себе ни того, ни другого. Только холодную, почти физическую злость, от которой сводило пальцы, будто она сжимала кулак в кармане. И еще усталось. Да, именно эти чувства, ничего другого, что положено было бы чувствовать хорошей девочке не было и в помине. Злость и усталость.