— Когда навестишь Берлин, можешь забрать у меня свои револьверы, — произнесла Ингред, застегивая шубку.

— Спасибо за приглашение, — проронил я, поднимая ее чемодан.

На протяжении всей дороги в аэропорт мы не произнесли ни слова.

Я запарковал машину на стоянке и уже собирался отнести ко входу в терминал ее чемодан, но тут подкатил носильщик, и Ингред, отстранив меня, указала ему на багаж.

Черный сутулый парень в форменном кителе вскинул чемодан на тележку.

— Прощай, Толья-Генри, — грустно улыбнулась Ингред, протянув машинально руку к моей щеке, но тут же, словно опомнившись, судорожно ее отдернув.

— И все-таки… почему? — с трудом произнес я.

— Мне просто нужен другой муж, — сказала она. — Я увлеклась, извини. — И, круто повернувшись, пошла к стеклянным дверям.

Я стоял у своей «беретты», пусто глядя ей вслед.

— Are you okay, mister?

Я потерянно обернулся по сторонам. У соседней машины возле родителей, укладывающих сумки в багажник, стояла черненькая девчонка лет шести и, облизывая леденец на палочке, с настороженным сочувствием смотрела на мою прокисшую, видимо, донельзя физиономию.

Я позволил себе нарушить американскую традицию стандартного ответа.

— У дяди, милая, — промямлил я, — сегодня — очень плохой день. И вчера был плохой. А завтра, надеюсь, будет еще хуже.

— Ты разыгрываешь меня! — сморщив носик, рассмеялась она.

Я невольно улыбнулся ей в ответ.

Затем уселся в «беретту». И поехал в никуда большого города Нью— Йорка.

4.

4.

Утром на обозначенном месте встречи в Бруклине я получил краткий инструктаж от Олега и, пристроившись в хвост его юркому спортивному «доджу», покатил в небольшой городок близлежащего штата Коннектикут.

В семь часов утра мы запарковали свои машины на сонной улочке, застроенной одинаковыми двухэтажными коттеджами, и погрузились в ожидание…