Дня закатного жертва / искупила весь грех. — Парафраз библейской Книги пророка Амоса, где рассказывается о том, как пастух Амос по велению Божию пришёл в Самарию и другие города Израиля и, поражённый царившими там развратом и нечестивостью, стал проповедовать. Он говорил, что ему явился Господь и открыл, что от меча погибнут все грешники. «И будет в тот день, говорит Господь Бог: произведу закат солнца в полдень и омрачу землю среди светлого дня» (Амос, 8, 9). Бог назвал Израиль «грешным царством» и предрёк: «Я истреблю его с лица земли» (Амос, 9, 8). Пророчество исполнилось, Израильское царство погибло, бесследно пропали десять колен Иакова. По слову Господню эта искупительная жертва — предвестие будущего возрождения Израиля. На Книгу пророка Амоса Есенин ссылается также в «Ключах Марии».

Но незримые дрожди… — ср. в Псалтири: «Ибо чаша в руке Господа, вино кипит в ней, полное смешения, и Он наливает из неё. Даже дрожди её будут выжимать и пить все нечестивые земли» (Псалом 74).

«Снег, словно мёд ноздреватый…»

Впервые опубликовано: газета «Голос трудового крестьянства».

М., 1918, 26 июня, № 157.

Преполовенской водой — то есть водой, освящённой в церкви во время христианского праздника Преполовенья (среда четвёртой недели после Пасхи). Эта вода считалась целебной.

Дамаскин Иоанн — византийский философ, богослов и поэт (VI–VII вв.). Причислен церковью к лику святых.

Певущий зов

Впервые опубликовано: газета «Дело народа», Пг., 1917, 28 июля, № 86. Также выходило в книге поэм «Сельский часослов» (издание «Московской трудовой артели художников слова», 1918 г.).

Интересно, что поэмы «Сельский часослов» в этом издании не было.

Характерный отклик на «Певущий зов» — экзальтированный, полный религиозной символики и терминологии, появился в статье Иванова-Разумника «Две России» (ноябрь 1917 г.). Перед тем как процитировать первую и третью строфы поэмы, критик писал о Есенине и Клюеве: «…они расслышали „певущий зов“ нового благовестия — и воспели рождённую в вифлеемских яслях русскую революцию». И далее: «Да, меч прошёл через наши души, да, все мы разделились на два стана, и пропасть между нами. <…> Ремизов — на одной стороне пропасти, Клюев и Есенин — на другой её стороне. <…> „Слово о погибели <Русской земли>“ могильно звучит у Ремизова. „Певущий зов“ и „Песнь Солнценосца“ победно слышатся у Есенина и Клюева. <…> На его панихиду они отвечают молебном.