— Я об этом не слышал, — заметил учитель. — Но очень оптимистично звучит. А первые университеты появились раньше: Болонья — 11 век, Сорбонна — 12-й.

— Два университета погоды не делали. Десять, хотя бы. Я не помню, откуда я это взял, но точно не с потолка. Может быть, можно восстановить эту зависимость, но это предмет для исторического исследования. Кстати, не знаю, верно ли для России, но не думаю, что мы так уж оригинальны.

— С четырнадцатого века? — проговорил Грот. — Это начало раннего Возрождения.

— Так просто? Думаю, что вы правы. Тогда у нас века с восемнадцатого. Что можно считать русским возрождением?

— В искусстве — немного раньше, 17-й век. Но до Петра в России не было ни семьи в истинном ее значении, ни школы. Женщина была рабой и затворницей. Большинство русских не получало никакого образования и переходило во взрослую жизнь прямо из детской, в полном умственном и нравственном несовершеннолетии; даже не все бояре умели читать. Высшие сословия мало отличались от низших, учить было некому: иностранцев избегали как иноверцев; все от них исходившее считалось богопротивным. Книг почти не было; а те, которые читались, не могли доставлять ни большой пользы, ни особенного развлечения. Невежество, праздность, пороки порождали разбои и убийства, так что в самой столице не было полной безопасности. Редко кто не был заражен суеверием, верой в порчу, колдовство, в дьявольские наветы, что опять влекло за собой преступления и разные ужасы. Так что, если и было уменьшение преступности — то только с Петра и в результате его реформ.

— То есть с вестернизации, — подытожил Саша. — Кажется, я найду в вас единомышленника, Яков Карлович.

— С вами стало очень приятно заниматься, — заметил Грот.

— Может быть, я даже вылезу из троек?

— Сейчас проверим, — пообещал Грот.

И устроил диктант по «Лесному царю».

Саша записал, старательно подписывая «еры» после всех согласных на концах слов и подтормаживая там, где возможна была «ять», чтобы вспомнить стихотворение про «белого беса». Грот милосердно не торопил.

Саша поразмышлял на тему, не надо ли где-то написать вместо «и» «и с точкой», то бишь десятеричное. Вроде нет.

И с некоторым внутренним трепетом отдал текст учителю.

Грот прочитал, вздохнул, покачал головой и сказал:

— «Ездок» с «ять».

— Но его там не было! — возразил Саша. — Я все выучил!

— Я вам еще одно продиктую, Александр Александрович.

— Хорошо, — смирился Саша.

— Дальше, — беспощадно продолжил Грот, — «Весь» через «ять». «Весь» через «е» — это «деревня».

Саша вздохнул.