— Держи конфетки. — Затем поднялся на крыльцо, легонько тронул за плечо радостную женщину и сказал:

— Устал. И есть хочется. Стеша собери, что нибудь.

— Все уже на столе. Руки мой и садись. Ребята уже пообедали, а я тебя дожидаюсь.

Провозившись с лошадьми полчаса, зашли в хату. Дед с теткой Степанидой уже отобедали и пили чай. Вернее дед не спеша прихлебывал из блюдца, а тетка Степанида рассказывала ему о происшествии. Когда мы вошли, дед внимательно посмотрел на нас:

— Коня обиходили? Мешок из телеги почему не принесли? Тащите его сюда.

Мы снова выскочили из хаты, вытащили из телеги довольно тяжелый мешок. Когда пыхтя, заволокли его в дом, услышали последнюю дедовскую фразу:

— Господь-бог говоришь наказал Савку? А еще кого там нашли кроме Зырянова да Пахома? — Перекрестясь спросил дед.

— Бабы говорят еще каких-то пришлых вытащили. Обгорели как головешки. Авдотья Хрунова сказывает, что варнаки это. Видила мол как какой-то мужик позавчера к Савке приходил, мол поехали они с тем мужиком по темну куда-то на зыряновской двуколке. А вчера утром пустую двуколку возле села нашли. Видно лошадь сама к дому пришла. А на полпути к заимке пролетка пустая с лошадью отыскалась. У нас в селе такой нет ни у кого. Бают на ней те варнаки к Зырянову на заимку приехали.

— Ладно. Схожу попозже к Акиму. Ему по должности положено все знать про то что на селе делается. Распрошу его, а то бабы много чё наговорят. А вы мешок-то тащите сюда. — Увидев нас с Архипкой, добавил он.

Развязав мешок и покопавшись в нем, он извлек небольшой картуз и надел его на голову крутящемуся рядом Егорке.

— Держи оголец!

Егорка, сняв с головы картуз стал его с восхищением разглядывать. Дед полюбовавшись на радостного мальца, достал из мешка свернутый разноцветный платок и подал его порозовевшей женщине. Та осторожно взяла подарок развернула и издала не то вздох не то взвизг. В платок были завернуты бусы и похоже из янтаря. Я с удивлением глянул на эту хмурую в обычной обстановке женщину. И как будто впервые увидел ее. А ведь она красивая. Красивая какой-то суровой северной красотой. Валькирия! Точно! Валькирия! Вот блин! Не даром дед на нее запал.

«Валькирия», захватив подарки, уплыла в другую комнату, где было не слишком большое зеркало. Дед проводил ее взглядом и, вытащив из похудевшего мешка два свертка, отложил их в сторону, а мешок подал нам со словами:

— Это вам. Окромя пороха, дроби и пистонов.

Архипка, приняв мешок, стал вытаскивать из него коробки с патронами к револьверам и винчестеру. Так вот почему мешок такой тяжеленный. Я, глядя на довольного Архипку, сказал вполглоса: