Мы успели, и похоже никто нас не видел. Тихонько пробрались в бывший прохоровский дом и не зажигая огня повалились спать. Надо сказать, что никаких душевных терзаний по поводу убиенных мною бандитов я не испытывал. Я не видел в них людей. Я даже не знаю как мне их назвать. Назвать зверями — обидить зверей. Если бы не их бороды и одежда, то были бы они для меня неписями из игрушки «Сталкер. Тень Чернобыля». А по тем виртуальным бандитам я палил из всех стволов стоило лишь их увидеть. Единственное, что я боялся, это как бы не вышли на нас с Архипкой, при расследовании этого массового убийства.

Но самое удивительное, что и Архипка не слишком заморачивался тем фактом, что пришлось завалить варнака. Отошел от первого приступа оцепенения и вновь готов к «труду и обороне». Не знаю как в остальном мире, но сибирские крестьяне конца девятнадцатого века всякой интеллигентской рефлексией явно не страдали. И похоже детки их, развозить розовые сопли тоже не собираются. Архипка уж точно. Уснул сном младенца.

Под утро я проснулся от грохота. Вылез из под овчины, что служила одеялом и выглянул из сеней. Не слабый дождь с громом и молнией, что сверкала в той стороне где находилась зыряновская заимка, пролился бальзамом на душу. Я конечно старался не оставлять следов нашего пребывания на пресловутой заимке, но особой уверенности в их отсутствия у меня не было. А вот теперь могу быть более-менее спокоен. Дождь в той стороне бушевал явно не осенний. «И дождь смывает все следы» — фильм такой смотрел в юности. Сам то фильмец дерьмо фээргевское, но название в тему. Немного полюбовался на молнии и пошел досыпать.

Глава девятнадцатая

Глава девятнадцатая

Поздним утром проснулись с Архипкой от того, что кто-то барабанил в окно. Открыв дверь увидели Егорку. Тот сразу на нас наехал:

— Вы чё дрыхните? Мамка ругается, остыло все. А вас нет и нет.

— Не кричи! Скажи мамке, что идем. — отмахнулся от звонкоголосого мальца Архипка.

Жрать хотелось очень сильно. Видимо вчерашние приключения потребовали от нас изрядных сил и возбудили не шуточный аппетит. Быстренько умывшись и одевшись, предстали пред теткой Степанидой как два голодных щенка. Оглядев, нас она сказала:

— Вы где так угваздались? И керосином от вас попахивает? Что опять натворили?

Вот ведь глазастая баба. Чуть не спалила. Но Архипка, закаленный в многолетней борьбе за свою не раз поротую задницу, мигом отбоярился:

— Вчера вечером когда домой шли, Немтырь споткнулся в темноте и в грязь шлепнулся.

— Ленька споткнулся, а ты почему грязный, тоже споткнулся?