— Не я это…. Когда его поднимал и отряхивал, немного замарался. Скажи Немтырь!

— Правда, тетя Степанида, упал я. А что керосином пахнет, так это мы вечером лампу заправляли, вот и пролилось немного.

— Вы там мне хату не спалите со своим керосином. Ладно! Садитесь есть, а потом в баню воды натаскайте, нагрейте и хламиды свои снимайте. Постирать их надо.

Довольные, что легко отделались мы сели за стол и навернули по большой чашке щей, щедро заправленных сметаной. Наевшись и выпив по кружке молока, решили немного отдохнуть. Опершись спиной о стенку и сыто отдуваясь я спросил:

— Тетя Степанида, а тятька не сказывал когда вернется?

— День сегодня какой? Пятница?

— Ага! Пятница.

— Значит сегодня или завтра должен приехать. Вы давайте не рассиживайтесь. Вам еще и дрова пилить нужно.

Блин! Опять дрова! Натаскав воды в баню, мы взялись за пилу. Пилить дрова мне жутко не хотелось, но ответственный мужичок Архипка взял дело в свои руки и мне пришлось подчиниться.

Дергая пилу, я лениво размышлял, что дальше делать с этими наездами. Судя по всему, этот удод Голован не успокоится. Интересно, сколько еще быков в его банде осталось. Мы с дедом грохнули пятерых, не считая Карася, который на свою беду стал таки подпевалой у Зыряна. С Архипкой троих завалили. Итого восемь рыл. Не хило так проредили банду. Много ворюг остаться не должно. Барнаул конца девятнадцатого века городишко небольшой, не сильно разгуляешься. Сюда он послал, судя по всему самых отвязных, не боящихся замараться в крови, но ведь явно не всех. Значит есть у него еще рыл пять, хотя может и больше, но вряд ли намного.

Все таки надо, наверное, наведаться в Барнаул, пообщаться с этим паханом. С собой Архипку взять, благо парень уже пороху и крови нюхнул, так что не подведет. Да и Антоху с Платошкой прихватить, город показать и ну и приобщать понемногу к «делам нашим скорбным». Дед приедет надо с ним посоветоваться. В любом случае без него мы с барнаульскими бандюками не справимся, а вот если дед впишется, шансы прищучить хитромудрого Голована есть.

Архипка, энергично тягавший пилу, вдруг затормозил и с интересом уставился мне за спину. Я оглянулся: по улице быстро, чуть ли не бегом неслась, огибая грязные лужи, крепкая толстоногая бабенка.

— Гамузиха чешет. — Вполголоса прокомментировал Архипка. — К матери бежит. Чёто рассказать хочет. Ишь как торопится.

Архипка не ошибся. Бабенка подскочила к нашим воротом и закричала:

— Стешка! Стешка! Поди сюда! Расскажу чёй-то.

— Чего тебе Агафья? — Вышла из дома тетка Степанида, вытирая испачканные в муке руки.