- Она, конечно, мне что-то говорила и даже ругалась, но я же мужчина, а она нагая женщина в постели, - невозмутимо сказал он.

- Андрей! - воскликнула Настя, уже во всем готовая сдаться, - ты так не можешь делать!

- Конечно, не буду, - подтвердил он спокойно, - я же дворянин, - хотя продолжил он, - хотя кое-кто и говорил мне, что я бестолковый дурак и грубиян.

- Прости меня, я виновата! - воскликнула его невеста таким тоном, когда во всю кричат о появившемся пожаре или наводнении.

Ладно, теперь точно хватит. Она уже только не говорит о пощаде. Он, любя, поцеловал ее в руку, словно поставил точку. Потом, уже просто любопытствуя, спросил:

- Право же, я все могу простить и понять, Настя, но скажи мне, как ты могла поехать за десятки верст одна, в ночи?!

- А что? - возразила она, - кругом все спокойно и тихо. И потом я ехала в карете и меня сопровождали Мария и Гаврила, между прочим!

Андрей Георгиевич только покачал головой. На одно замечание она ответила, но так, что появилось сразу несколько. Но говорить об этом не хотелось. Его Настя, барыня XIX века, просто не могла понять, что ее крепостные тоже люди и им надо не забывать давать хотя бы простые удобства.

Вместо этого он позвонил в небольшой колокольчик, на который приходил только Леонтий или, в крайнем случае, Опрос.

На этот раз появился Леонтий. Макурин ему велел:

- Друг мой, изволь взять коня на конюшне и езжай на большой дороге…

- В сторону Санкт-Петербурга, - поспешно добавила Настя.

- В сторону Санкт-Петербурга, - согласно добавил Андрей Георгиевич, там будет карета Татищевых с Гаврилой и Марьей. Приведи их сюда.

Леонтий обрадовался. Бесцеремонный, но добрый и говорливый Гаврила кого угодно мог заставить себе понравится. Дружить с ним было хорошо.

- Не извольте беспокоится, барин, сей же миг скачу на Демоне! - отрапортовал его охранник.

- Да возле кареты шуми побольше, - лукаво улыбнулась невеста хозяина, - а то они не услышат, слишком заняты собой. Медовый месяц все же!

Леонтий вначале обескуражено посмотрел на Настю – Гаврила никогда не был тугова на уши. Или он в городе ослаб на здоровье? Но потом, особенно после последних слов девушки, заметно осклабился, строго кивнул и пошел выполнять приказ помещика.

Но дороге он еще в начале лестнице встретился с Анютой. Служанка пришла помочь господам помочь раздеться перед сном да и мало ли чего. Хотя как раз ей тут было не место, судя по потяжелевшему взгляду Насти. Невеста помещика в миг взревновала.

- Я и поесть могу и горшок принести – унести, - не смущаясь, произнесла заботливая, или даже наглая служанка, - на кухне, я слышала, есть еще господская пищи.