А ведь как приоделась, платье хорошее, модное, но простонародное. И никак не придерешься, и очень идет. И личико спрятано, только нос да прядки волос. Был бы Андрюша Макурин без опыта и молодой, точно бы обманулся. Только перед тобой, девица-красавица, зрелый и очень знающий попаданец и он чувствует не только по лицу, а еще по фигуре, по движениям, по голосу. Корче, попала ты на бабки или, хотя бы на интим, иначе не выпущу, оставлю в гареме, а потом растреплю по высшему свету, ха-ха!

Настя еще скромно шла, наивно думая, что она не узнана и стремясь по-прежнему прятаться. А он уже стремительно пошел на встречу и протянул к ней руки.

- Что вы делаете! - не некоторое время она потеряла самообладание и стала тем, кем стала – дворянкой из рода Татищева. Но Макурин невозмутимо вытащил ее из людской и девушка опомнилась: - барин я грязная и эта-а, я больная, вот!

Она с надеждой посмотрела на него, пряча лицо. Андрею Григорьевичу стало ее немного жалко и он проговорил в воздух:

- Все уже, барышня, не стройте из себя дурнушку, вас опознали.

- Ну да, я виновата, захотела сыграть простолюдинку. Но ведь это не наказуемо? На самом деле я дворянка из Московской губернии и хотела немного получить приключения, - протараторила она бойко. Молодец, самообладание прекрасное, память замечательная и, э-э-э, грудь крепкая. Умирать будешь с чувством долга!

Попаданец шутил, конечно. Никого он убивать не собирался.

Между тем, пока они так шли и говорили, Макурин вошел в свою спальню. Девушка увидела расправленную постель, черт те что нафантазировала на сексуальную тему: «Здесь коварный маньяк, а я беззащитная девушка» и тоненько завизжала.

- А ты приятно визжишь. Очень сексуально… Настя! – мстительно выговорил Макурин, сказав напоследок имя.

Оба помолчали. Макурин на правах победителя, Настя проигравшей. Потом девушка вспомнила, что она юная и весьма приятная особа, которая не может быть проигравшей, и томно сказала:

- Сударь, если уж вы меня вычислили, то будьте добры, ведите себя как дворянин с дворянкой!

Вот ведь какая. Плюхнулась в лужу и еще что-то пытается из себя строить!

- Почему же, - возразил он, - все видели, пришла простонародная девка. Я тоже, еще и покоренный красотой и вседозволенностью, ничего не понял и притащил к себе наверх, где занялся с ней развратом.

- Бестолковый дурак и грубиян! - воскликнула она, покраснев, - как ты так можешь хотя бы говорить, а тем более делать!

Андрей Георгиевич почувствовал, что перегнул. Девушке, а тем более будущей жене такого не говорят. Потом лет десять будет напоминать и встревать.