Боярское имение включало в себя не только ограду и терем, но и пару десятков хозяйственных построек: конюшню, хлев, рубленые клети, амбары и еще хрен знает для каких целей возведенные сараи. Большинство из объектов недвижимости выстроилось в две параллельные линии, образуя подобие узкой улицы как в американских городках в фильмах про Дикий Запад, протянувшиеся от ворот почти до самого терема. Нетипичное расположение для Руси, если мягко сказать, не слишком удобное как для ведения хозяйства, так и для обороны усадьбы от нападения. Но надо знать эту оригинальную семейку, чтобы не удивиться до состояния ступора. Я и не удивился, только зло сплюнул под хвост Лошарика, увидев, что весь этот великолепный проспект перегораживают две полуразобранные телеги, возле которых вертится работник с молотком в лапе. Нашел место для техосмотра, олух!

Я позволил Лошарику вплотную подвезти меня к ремонтирующимся телегам и рывком покинул место ездового. Вот он злодейский теремок, метрах в тридцати по прямой! Это я и пешком преодолею. Отшвырнув поводья, я направился в проход между обездвиженных колесниц.

— Э, ты к кому?! — решил проявить бдительность специалист по гужевому транспорту. Заорал мне в спину как заправский полицай.

— Исчезни, — зло и коротко бросил я через плечо, но мужик не послушался — сорвался догонять. Вот ведь приставучий! И молоток у него вполне себе убойный.

Не сбавляя хода, я резко развернулся и засадил холопу обухом топора по скуле. Мужик коротко вскрикнул и рухнул замертво между колес опекаемых возов.

— Никого не щадить! — бормочу под нос, затаптывая чувство жалости быстрыми шагами по направлению к боярскому терему, но не ступил и десяти шагов — из конюшни выскочили двое. Не дворовые шавки, а породистые северные кобели из Минаевой псарни. Правый от меня с копьем в руках, другой с топором. Кинулись одновременно, даже не удосужившись зайти с двух сторон. Ну, так это же просто подарок! У меня, может и не черный пояс по единоборствам на холодном оружии, но за все это время я кое-чему научился. Не ниндзя и не шаолиньский монах, конечно, однако уже не тот наивный, косорукий простачок, каким был больше года назад. Нырок под бьющий наискось топор, разворот и свой топор ему в покрытые толстой прослойкой тулупа ребра, да не всей плоскостью лезвия, а острым как волчий клык верхним уголком. По той легкости, с которой любовно отточенное Яромиром боевое рубило сокрушило бочину ворога, я понял, что кольчуги под одеждой на нем нету. Я дернул назад рукоять и, снова нырнув, влупил по ногам копейщика пока он разворачивал свое колющее оружие в мою сторону. Реакция у копейщика оказалась лучше, чем у его товарища, он даже успел поднять одну ногу, а вот второе копыто вместе с меховым сапогом я ему разрубил аккурат над щиколоткой. Я ускорил встречу нурмановой спины с пустившей весенние соки землей мощно прихлопнув окровавленным лезвием в центр груди. Топор Яромира застрял в костях и, чтобы не возиться, я подхватил с раскисшей земли равноценный трофей. Копье тоже схватил, его я, буквально, через десять шагов всадил в брюхо еще одному скандинаву выбежавшему из какой-то клети с промасленным свертком в руках.